Опасливо косясь на меня, илаи решилась:
— Я сделаю все так, как вы скажете, — потом, посомневавшись, все же задала смущавший ее вопрос, — А спать мы с вами будем должны в одной постели?
Инициативу сразу перехватил док:
— К сожалению, это так. Более того, совсем без одежды, иначе наагаты не поверят в то, что командор твой доверенный муж. И еще, ты должна разрешить ему носить тебя на руках, сидеть исключительно у него на коленях, и есть из его рук.
Неожиданно, кожа илаи приобрела ярко-розовый цвет.
Я непроизвольно дернулся к ней:
— Тебе плохо? Ты стала розовой!
Илаи все сильнее розовея, пробормотала:
— Мне не плохо. Мне стыдно! У нашей расы так проявляется стыд. Иногда краснеют от сдерживаемой злости.
Рич удивился:
— Что постыдного я тебе сказал, детеныш? — потом, подумав, добавил, гладя самочку по руке и волосам, — Хотя, при такой сильной эмоциональной составляющей, у вас, видимо, установлен природный блок, для контроля поведения. — и, глядя на меня, продолжил, — Тебя можно понять. Ребенка заставили пройти самые болезненные фазы взаимоотношений, между мужчиной и женщиной. Но то, о чем я сказал, ты все же должна позволить командору.
— Хорошо. — пряча глаза, прошептала илаи.
— Вот сразу и начнем, — нет, все-таки все врачи — садисты, даже самые лучшие!
— Командор, вы берете детеныша на руки и относите к себе в каюту, где она и будет жить!
Мы с Валерией обменялись ошеломленными взглядами.
— Смелее! — подбадривал садюга-врач.
— Ты
мне доверяешь? Позволишь взять на руки? — ну не могу я позволить себе столь смелый шаг, не спросив малышку.
Детеныш заторможено кивнул.
— Ты должна сказать! — настаивал я.
— Я вам доверяю. Позволяю взять на руки, — становясь, совсем горячей и розовой проговорила она.
Я легко поднял невесомое тело и направился в свою каюту. Теперь уже нашу.
По пути экипаж, увидев меня с Валерией на руках, впадал в ступор, не веря своим глазам.
Я их понимаю. Такое зрелище никогда больше не увидишь. Детеныш-илаи, выжив после одной экстремальной связи, добровольно доверяет себя второму обладателю сильнейшей боевой формы!
Док невозмутимо шел рядом, приветливо здороваясь с приятелями.
Войдя к нам в каюту, осторожно поставил малышку на ноги. Стараясь отвлечься от воспоминания о теплом, невесомом тельце, пахнувшем чистотой и смущением, настроил входные двери на второго хозяина. То есть хозяйку. Как странно. И необычно. Я стал ощущать себя семейным мужчиной. И это оказалось очень приятно.
Валерия
Я осторожно осмотрелась. Было совсем не похоже, что я нахожусь на космическом корабле, несущемся сейчас с невообразимой для меня скоростью по просторам Вселенной.
Скорее это была гостиная-кабинет где-нибудь в респектабельном
особняке, в Великобритании.






