От этого мне совсем поплохело.
И даже из любопытства взглянуть на змея меня почему-то не тянуло!
Недовольное шипение… Рывок! И я, сжимаясь в комочек от ужаса, вижу, что нахожусь на руках раздраженного змея… который почти что… змей!
Принц и Алар отшатываются от сокрушительных ударов беспокойного, могучего, черно-белого… хвоста!
А я от паники просто онемела…
Перед глазами — затянутый молочной чешуей подбородок, и полуоткрытый
рот, полный острых белоснежных зубов… с клыков свисают искрящиеся капли росы…
«ЭТО ЯД! Это не роса! Приехала ты, дорогая!» — вопит давно забытый животный инстинкт.
Но наг не торопится вогнать в меня клыки. Он неожиданно о чем-то задумывается… Наверное… Во всяком случае — на это похоже…
Потом, крутанувшись на сто восемьдесят градусов, со скоростью приличного скакуна, вламывается в теплую, хрустально-чистую… воду озерка…
Ааааа! Я плавать не умеююююююююююююю! Спасите-помогите! Сейчас утопЮт!
Ой! Кажется я это вслух просипела?!
Простите, это вот я сейчас так неприятно орала?
А, мне уже все равно! Я отчаянно бьюсь в безжалостных руках, боясь что сейчас, как в моих кошмарах, вода начнет заливать мне нос и уши. Пусть лучше задушит или свернет шею, чем захлебнуться!!! Да даже укусит! Всё лучше — чем утонуть!
— Тишшшшшшшшшшшше…
ты даже не в воде… уссспокойсссся… укушшшшу! — как сквозь вату стали доходить до моего отупевшего от ужаса мозга, слова взбешенного змея.
Враз окаменела. Потому, что яд, при здравом рассуждении — еще страшнее утопления. Или не страшнее?!
— Молодец… смоттттри!.. смотттри! — я покосилась в сторону.
Ай-яй-яй!!!! Мы как раз посреди озера! Паника снова грозила начаться…
— Ссссмотттри… я не дам тебе утонуттть… — настаивает змей.
Судорожно сглатывая липкую, горько-кислую слюну, пытаюсь совладать со своим трясущимся телом. Снова оглядываюсь. Наг свил из хвоста импровизированный рожок, в котором я на данный момент нахожусь. Ласковая вода озерка доходит мне до талии. Мокрое платье неприлично облепило тело. И наглый гаааад меня с интересом рассматривает, прижимая к своему образцово-показательному телу могучей рукой. Вторая руку прошлась по животу, спустилась на бедро. Я уже не дышала, устав от дьявольских скачков эмоций.
— Такая ххруппкая… и так много
эмоций… мммм… и такой вкуссссный запппахххххххх… — любопытный язык молотил воздух, изредка едва касаясь моей кожи…
Мой мозг, поняв, что топить и кусать прямо сейчас, не будут, позволил уже адекватно себя вести. И мне сразу стало интересно — какие они на ощупь — эти чешуйки?
— Можно у вас спросить… — наконец обнаглела я.
— Можно… — с царственным великодушием разрешил наг.
— А можно потрогать… чешуйки на подбородке… это не оскорбит вас? — аккуратно подбирая слова, поинтересовалась я.
— Трогай.






