Все хорошо, любимый…
— Что случилось?! — прокричал тот, пока я вышагивала к нему, — «Не нервничай», блядь?! Легко сказать!
— Не матерись при детях! — в миллионный раз напомнила я.
— Они не слышат! — парировал этот умник.
— Значит, музыку слышат, а мат нет? Какие умные у нас дети, да? И избирательные! — съязвила сквозь зубы, наконец отпирая дверь. Спасибо, что Дима не снес меня с прохода, а только аккуратно сдвинул с места. — Без паники, ага? Кажется, у меня воды отошли…
Дима так ошарашенно посмотрел на меня, что стало жутко, а потом… Что-то в нем перемкнуло, он спокойно улыбнулся и чмокнул меня в губы. Это состояние передалось мне, и в роддом удалось доехать без эксцессов. Больше всего обрадовались мама с папой. Я даже не знала, чему больше: внукам или окончанию гормонального террора?
И уже вечером я лежала на койке,
изможденная, но довольная до умопомрачения. В маленькой прозрачной больничной люльке лежало три сморщенных комочка. Каролина, Артем и Павел.
— В этот раз обошлось без Тихомиров, — подмигнул меня муж, и я сдавленно рассмеялась. Дима был рядом всегда, каждую минуту. И сейчас, пройдя через тяжелые роды, я понимала, что он стал теперь частью меня. Чем-то неотъемлемым…
— Ничего, — многозначительно поиграла бровями. — У нас еще вся жизнь впереди. И Тихомира час когда-то придет.
С трудом оторвав взгляд от детей, муж послал мне теплую, пробирающую до самого нутра улыбку, от которой всегда мурашки скользили по телу вверх-вниз.
— Знаешь, — театрально удивленно хмыкнул тот, крепко сжимая мою руку, нежно поглаживая кольцо на безымянном пальце. — Возможно, я теперь тебя не больше всех люблю. У тебя появились три вполне реальных конкурента.
— Тоже самое тебе хочу сказать, ведмежонок. — зажмурившись, я смахнула слезу, а когда открыла глаза, Дима уже нависал надо мной, как огромная скала. Столько нежности было его в глазах, она буквально выплескивалась из него волнами, накрывая меня с головой. Накрыв мои губы своими,
он отстранился спустя целую вечность. — Спасибо за детей, Машунь. Я теперь даже на Тихомира готов морально. Хочу еще!
— Знаешь, почему я про плойку тогда вспомнила? Потому что она может справиться абсолютно со всем. Любая задача ей не почем. Так что, — я многозначительно поиграла бровями. — И Тихомир когда-нибудь получится, ммм?
Пятнадцать лет спустя
— Из комнаты больше не выйдешь, поняла меня?! — голос Димы эхом разливался по комнате, на его лице от злости даже венки повылазили. — На улицу теперь будешь только с охраной выходить! В школу, на гимнастику, к репетиторам, и… Все!
— Но, папа… — заплаканная перепуганная Каролина недовольно топнула ногой и умоляюще посмотрела на меня.






