Внимание мужчин ее не забавляло. Соревноваться за их внимание с другими леди она не считала нужным. К шефу относилась с большим уважением. И вообще, оказалась из той породы людей, которые были довольны тем, что имели, поэтому не хватали звезд с неба и не гнались за деньгами или карьерой.
Я, правда, ничего конкретного не планировал, когда после аттестации заглянул в приемную магистра, чтобы вручить девушке охапку цветов. В нашу прошлую встречу я незаслуженно ее обидел, поэтому счел своим долгом, хоть и с опозданием, извиниться. Однако Наоми извинения приняла. И даже предложила встретиться в более уютной обстановке. Поскольку мне спешить было некуда, то через пару
дней мы действительно увиделись и приятно провели время в студенческом городке неподалеку от университета.
Вечер, как водится, плавно перешел в ночь.
А утром я, как приличный человек, проводил лессу на работу. Там же мы и расстались… вроде бы навсегда. Но через несколько дней она позвонила и неожиданно расплакалась, заявив, что ей очень стыдно, она чувствует себя предательницей и страшно сожалеет, что сделала из меня парня «на одну ночь».
Я от такой постановки вопроса сперва опешил. Затем развеселился. Но в конце концов, выслушав сбивчивые объяснения, сообразил, что бедная девочка не только помнила адепта Таора со студенческой скамьи, но и пронесла свою юношескую влюбленность сквозь все эти годы. А прошлой ночью всего лишь попыталась реализовать мечту, которая в свое время не исполнилась.
Попутно я убедился, что Наоми не играла, не юлила и не охотилась за трофеями, когда приглашала меня к себе. Как оказалось, она и сама толком не понимала, что именно хотела получить. То ли бурной страсти, то ли ответной нежности… то ли прежнего, дерзкого и грубоватого юнца, а то ли зрелого мужчину, совсем не похожего на того Таора, которого она помнила. Одним словом, она запуталась. Но не рискнула остановиться, пока еще была возможность. И осознала ошибку гораздо позже. После чего совершенно нелогично обвинила себя во всех грехах, но при этом оказалась достаточно смелой, чтобы позвонить и попросить прощения.
Для меня, как существа рационального, подобное поведение выглядело странным. Ни один мужик не стал бы рефлексировать по такому малозначительному поводу. Но с девчонками, как подсказали воспоминания Мэй, такое случается.
Психолог из меня, конечно, никакой, но на то, чтобы успокоить девушку и убедить ее, что я не злюсь, опыта моих матриц хватило. Поэтому вскоре Наоми прекратила самобичевание и, еще раз извинившись, попрощалась.
А вскоре у нее случились неприятности
на работе, и она почему-то решила посоветоваться по этому поводу со мной.






