Его когти беспомощно соскальзывали с фэйталовой чешуи. Зубы бессильно пытались прокусить толстую кожу на загривке. Вторая пасть столь же безуспешно искала слабину у меня на пузе. В то время как мы с Изей с
двух сторон рвали ее на куски, перекрывая своим громогласным ревом (ну, ревел конечно, я) ее тонкий, до отвращения громкий и пронизывающий до костей визг.
Наконец я сломал уродине обе передних лапы и, придавив лапой горло, буквально вырвал у нее из черепа приличный кусок. Изя в свою очередь вышиб второй голове злобно горящий глаз и, вбуравшившись глубоко в тухлую черепушку, взбил, словно миксером, остатки ее мозгов.
Я не дал ему насладиться победой и, едва наш противник обмяк, поспешно вскочил, отбросив подальше смердящую падаль. Изя с громким чмоканьем отшвырнул от себя раздробленную голову, а затем с шипением развернулся и, ударив по воздуху словно хлыстом, буквально пробил оказавшейся рядом твари грудную клетку, а заодно вырвал из ее спины здоровенный кусок.
— Шш-ш! — раздраженно отозвалась Пакость, которая в этот момент как раз дожирала глотку одной из голов. И, будучи из нас самой маленькой, настолько удачно поместилась между грудью и подбородком монстра, что оказалась в недосягаемости для второй головы.
Ну
как скажешь, подруга. Сама так сама.
Я отозвал хвостяру, чтобы не мешал мелкой реализовывать свои кровожадные наклонности, и обернулся к Первому, которому могла понадобиться помощь. При этом Ули, как ни странно, молчал. Более того, от него исходили волны мрачного удовлетворения и лишь совсем немного — азарт, который ему, вероятно, передавался от братьев.
Сами же улишши в помощи не нуждались. Завалив-таки последнюю тварь на бок, Первый в это время как раз заканчивал делать трепанацию одной бешено клацающей башке, тогда как вторую семь его хвостов буквально разодрали на куски. Благо острота их клыков ничуть не уступала собрату. А всемером эти красавцы могли насмерть загрызть кого угодно.
Наконец все три твари затихли, а из наших глоток вырвался победный рык, эхом загулявший по пустому залу. Азарт схватки еще бурлил в моей крови. Изя вообще пребывал в бойцовом экстазе. Первый, выразив нахлынувший восторг, только стоял и шумно дышал, жадно хватая окровавленной пастью сухой, какой-то безжизненный воздух. Тогда как Пакость, взобравшись на труп своего врага, демонстративно на нем попрыгала, словно пыталась втоптать в пол.
Отряхнувшись, я потрусил к порталу, оглашая воцарившуюся тишину бряцаньем когтей, которые не удосужился
спрятать. А когда увидел стоящего на последней ступеньке лестницы Дола, судорожно сжимающего бесполезный тагор, мои губы расползлись в понимающей ухмылке.
Что, страшно?
— Это было… ошеломляюще, — пробормотал парень, когда я приблизился.






