С каждым мгновением твои силы убывают, и не в твоем положении возражать. Ты, правда, можешь понадеяться, что у меня не хватит силы воли и резервов, чтобы удерживать тебя здесь дольше нескольких ун. Но видишь ли…
Я демонстративно приподнял пальцем висящую на груди фэйталовую цепь.
— Ты сам отдал мне в руки мощнейший на Ирнелле источник. Поэтому мне не составит труда сделать его ключом от твоей тюрьмы и заточить тебя если не на вечность, то на достаточно долгий срок, за время которого даже твои резервы могут подойти к концу.
Шэд разлепил губы и попытался что-то сказать, но сквозь уплотнившийся барьер не долетело ни звука.
Я еще какое-то
время постоял, следя за его безуспешными попытками что-то изменить. А потом вздохнул и… избавил его от мучений.
— Видишь? — так же тихо сказал я, когда купол исчез, а обретший свободу Шэд с облегчением выдохнул. — Я пробыл в обучении у мастера-«барьерника» всего три месяца, но даже этого хватило, чтобы отыскать ваше слабое место. Ты все еще продолжаешь считать, что нам было нечего противопоставить твоим сородичам? И все еще думаешь, что у людей нет против вас достойного оружия?
Шэд помолчал, сверля меня откровенно недобрым взглядом. А когда я понял, что у меня больше нет желания прятать от него свои намерения, устало опустил плечи.
— Возможно, ты прав. А мы, возможно, ошиблись, когда позволили себе вмешаться в ваше развитие. Но сегодня я был один. И я не ожидал…
— Ты сильнее простого сборщика, — не согласился я. — А я не изобретал велосипед — знания достались мне почти готовыми. Угадай с трех раз, сколько улишшей знали о свойствах барьера во времена расцвета «барьерников»? И сколько изоморфов могут обладать этой информацией сейчас?
Из Шэда словно выдернули стержень. Он вернулся к своему креслу и буквально рухнул в него, прикрыв глаза.
— Ты думаешь, наблюдатель и остальные могут быть вот так же заперты? Внутри барьера?
— По крайней мере,
это объяснило бы тот факт, что ты не чувствуешь их живыми, но в то же время и не уверен, что они мертвы. Заключение внутри барьера сродни стазису. Ты вроде бы жив, но докричаться на ту сторону не способен. У тебя даже ауры снаружи не видать. Ни жизненной искры… вообще ничего, понимаешь? И если мои предположения по поводу ваших возможностей верны хотя бы наполовину, то даже пять сотен лет — не такой уж большой срок, чтобы считать твоих братьев погибшими.
— Да, — прошептал сборщик, с трудом отходя от вызванного моим предположением шока. — Пятьсот лет для нас не предел. Особенно если остается хоть одна ниточка, связывающая собирателя с его миром. Некоторое время назад источников подобных твоему на Ирнелле существовало достаточно. Для трех сборщиков и одного наблюдателя этого вполне могло хватить.
— Вот и я о том же, — вздохнул я.






