С отцом совсем не сложились отношения ни у неё, ни у меня, хотя что я тогда понимала, мне было всего двенадцать лет. И всё было замечательно, Слава заботился и о маме, и обо мне, лучше любого отца. Девочки в школе даже завидовали, что на уроки и с уроков меня забирал он на машине, отвозил домой. Каждые выходные культурная программа. Я даже помыслить не могла, что всё так изменится. Наивная была.
— Ева, тебя хотят видеть в зале, пришел Андрей! — в гримерку просовывает голову Настя, самая болтливая из официанток.
— А нельзя ему сказать, что я уехала, и пусть выберет себе другую девочку?
— Ты же знаешь, что он приходит из-за тебя, не лишай ни себя, ни клуб заработка. Я передам, что ты будешь через пять минут.
С этими словами Настя скрывается за дверью, а я вновь перевожу взгляд на своё отражение. Улыбаться через силу, так что скулы сводит, мне помогает только кокос, да и выдержать “свиданье” с Андреем без кокаина не выйдет. Поэтому, недолго думая, достаю из сумочки дозу и, высыпав её прямо на стол гримерки, делаю себе две дорожки. Пара мгновений — и уже вытираю нос от лишних следов, а наркотики разгоняют кровь от сердца по всему телу, заставляя то качать с утроенной силой. Поправляю помаду и тени, что стерлись слегка,
пока я тут сидела, натирая себе лицо, нервничая от воспоминаний. Вот уже улыбка приклеивается на лицо, хотя и не касается пустых глаз. Им блеск придает только кокс, делая меня слегка сумасшедшей, но зато так я легко вписываюсь в атмосферу клуба.
Поднимаюсь и, поправив на себе голубое прозрачное платье на тонких бретельках, которое больше открывает, чем скрывает, направляюсь в зал, стараясь, чтобы меня не передергивало от сальных взглядов всех этих мужиков и холода. В главном зале специально поддерживают температуру ниже комнатной, чтобы у всех без исключения танцовщиц соски напрягались, словно в предоргазме. Татьяна Юрьевна считает, что это действует возбуждающе на клиентов, и не важно, что каждые две недели кто-то из девушек попадает в больницу с бронхитом или пневмонией, свой процент она получает и даже с лишком. Поворачиваю голову, выискивая того самого Андрея, и делаю вид, что не слышу и не вижу остальных мужиков, сидящих в зале.
Каждый раз одно и то же, каждый раз эти жадные и лапающие взгляды, но без каких-либо чувств. Такая реакция на всех девушек,
но за ней не стоит ничего. Все эти кобели, собравшиеся здесь, считают нас едва ли не мусором. Или того хуже. “Привет, Андрей!”, как его негласно зовут у нас за кулисами, оказывается в центре зала, уже окруженный другими девушками.
“И почему бы ему не выбрать кого-то из них? Вон как желают заработать!”
— но мои мысли остаются только мыслями, а на лице уже улыбка, та самая, от которой едва не сводит скулы.






