Резко распахнув свои большие фиалковые глаза –однозначно линзы- в глубине которых плескался нешуточный страх, а в уголках скопились слезы, фея издала отрывистый всхлип, - я сейчас тебя отпущу и встану, но если снова начнешь визжать…
Я еще толком не договорил, а она уже замотала головой. Стоило мне убрать затыкавшую ей рот ладонь, незнакомка нервно облизала подрагивающие губы, и уставилась на руку, которой я продолжал удерживать ее запястья.
Резко отпустив их, я соскочил с кровати, отошел на шаг, и в мою грудь тут же впечаталась пуховая подушка.
– К-кто… кто вам дал право врываться в мою квартиру? – с видом оскорбленной невинности воскликнула фея. Опустив руку, она схватила валявшееся на полу одеяло и, натянув его чуть ли не до подбородка, прижалась спиной к изголовью.
– Твою? – чуть приподняв правую бровь, поинтересовался я.
Надо будет не забыть сообщить Коулу, что он теперь бомж. Вот приятель обрадуется.
– Моего брата, - тут же нашлась эта ушлая кукла, записав Ларса в гребаные фейки, -
но это ничего не меняет. Вы вломились в чужой дом. Набросились на меня. Тыкали… своей штукой. Пытались… пытались…
– Трахнуть тебя, - помог я подобрать нужное слово.
Даже если меня и удивил тон «школьной училки», каким говорила эта девица, на моем лице не дрогнул ни один мускул.
– Да как вы смеете? Я сейчас же вызову полицию! – она ткнула в мою сторону своим мелким указательным пальчиком, и пронзила таким возмущенным взглядом, что глубоко внутри зашевелилось чувство, очень сильно напоминавшее… неловкость.
И это у меня? Ну точно переутомился.
– Слушай, детка. Во-первых, я никуда не врывался. Это квартира моего приятеля, и у меня есть от нее ключ. А во-вторых, ни на кого я не набрасывался. Обычно твои сестры не такие… избирательные. И я бы хорошо заплатил. Но если не нравлюсь, приставать не буду. Переночую в гостиной, - пожав плечами, я направился к выходу, как вдруг в спину раздалось еле слышное фырканье.
– Никакая я не фея! Вернее… фея, но только наполовину. Небольшую… несущественную! – резко обернувшись, я удивленно уставился на маленькую злючку, что, гордо задрав к потолку свой курносый нос, несла откровенную чушь.
А потом понял, что она не врет. В пылу нашего постельного противостояние,
я даже не обратил внимание на отсутствие крыльев. Да, она такая же изящная и крохотная, но цвет волос, эти фиолетовые глаза, и…
Вспомнил!
Коул же сотни раз упоминал при мне свою младшую единокровную сестренку, которая несколько последних лет провела в закрытом лицее. В Бладгрони, кажется. А после его окончания осталась там на должности то ли библиотекаря, то ли еще кого…
Сука, вот же влип!
– Дерьмо… прости, - провел я пятерней по бритому затылку, - я принял тебя… ну ты поняла.






