Они оба засмеялись, представляя это зрелище: двое всадников, мужчина и женщина, мчатся с арбалетами за спиной, чтобы выпустить стрелы в добычу.
— Я предпочитаю стрельбу из лука, он легче, а дальность стрелы выше.
— Согласен с вами, — кивнул Доменико, — но стрелой вы не убьете кабана.
— Из арбалета я тоже не убью кабана, на них лучше ставить ловушки.
— Вы хороший знаток охотничьего дела, Диана, бедная живность Милана.
Они снова засмеялись, а вот Изабелла опять фыркнула и обратилась к брату:
— Ты сказал, что ценность женщины другая-надо вязать салфетки.
— Салфетки я тоже умею вязать, — спокойно произнесла Диана, — ценность в женщине- это умение делать все, но не в ущерб чему-либо.
— Если женщина будет занята стрельбой, что я считаю совсем не женским делом, то мужа это может отпугнуть. Женщина должна рожать детей, мне казалось, что герцог выбрал вас именно для этой роли…
— Изабелла! — снова одернул ее брат, и повисло молчание.
Диана слегка улыбнулась ему, как
благодарная за поддержку, но придумывая ответ на этот выпад.
— Быть матерью детей герцога большая честь для меня. Лучше быть первой в этом деле, чем пятой в охотничьем домике.
Она еле сдержала улыбку, опустив взгляд на тарелку, понимая, что просыпается аппетит. Наверняка он пропал у Изабеллы, потому что боковым зрением Диана видела, что та убрала руки со стола. Интересно ее брат знает, чем занимается его сестра в тех домиках?
— Настоящая женщина должна уметь делать все. Я согласен с Ее Светлостью, — произнес Доминик, тем самым говоря о том, что он на стороне Дианы, но снова возвращается к охоте и салфеткам.
Дальше завтрак протекал без комментариев его сестры в разговорах о погоде и дороге и ни слова о политике- разговаривать о ней с сыном венецианского дожа было бы не корректно. Да и что знала Диана о ней? Слышала, что между Венецией и Миланом вражда, которую она сейчас не замечала.
— Мы весьма благодарны вам за гостеприимство, Диана, — лорд поцеловал ее руку, находясь у дверей. Изабелла вдруг резко заторопилась в дорогу. Слуги уже подали карету, конюхи запрягли лошадей. Было видно, что она недовольна тем, что в этом замке не было того, кем можно быть довольным. Пока она стояла возле кареты, приказывая слуге вычистить ее,
лорд Доминик и Диана пошли по дорожке, умело выложенной щебнем. Повсюду слышалось пение птиц, в воздухе витал аромат цветов, зелень расслабляла и погружала в умиротворение. Сад был изумительный, герцог был прав, когда сказал, что она будет здесь гулять. Но все время гулять по саду вскоре надоест.
— Я прошу прощения за слова сестры, — первым нарушил молчание Доменико, — иногда она не думает, что говорит.
— Не переживайте, я не привыкла держать на людей зло. Человек, который говорит обидные вещи, чаще сам несчастен.






