Я вся мокрая уже от этих волн, но вставать из своего закоулка страшно. Тут веревки, и есть за что держаться...Время невыносимо медленно ползет. Я думала, буду бояться наступления утра, потому как, стоит сойти на землю, и мне придётся
объясняться с ярлом, но сейчас я мечтаю о суше как никогда.
– Ближе к берегу надо, - бросает кто-то из гребцов.
– Нет, мы мимо Хебюди, там подводные скалы и мель...- отвечает другой.
Тихий злой вздох, и вновь только удары барабана.
– На, поешь.
Бьорк появляется неожиданно, загораживая своей массивной фигурой затянутое серой хмарью солнце.
– Я не голодна...- качаю я в ответ головой, силясь разглядеть его лицо.
Приставляю козырьком ладонь ко лбу, вскидывая подбородок вверх и щурясь. Льняная рубаха Бьорка мокрая от брызг воды и пота. От мощного тела пышет жаром, во всей позе сквозит злая усталость. Я видела, что сразу после завтрака Хотборк заменил одного из гребцов, выбившегося из сил. И отошел от весел, получается, только сейчас.
– Спасибо за мазь, помогает, - добавляю вежливо, чтобы сгладить свой отказ, и киваю за заживающие ступни.
Мазь действительно творила чудеса. Никогда не видела, чтобы ожоги сходили так быстро. Если бы я верила в волшебство, я бы решила, что это оно. Хотборк даже бровью не ведет в ответ на мою благодарность, только снова тычет куском сыра мне прямо в нос.
– Ешь сейчас,- повторяет сурово.
– Да не
хочу я!
– Потом поздно будет, - и опять целится едой в мой несчастный носик.
Да что он настырный такой! Я успеваю увернуться и кидаю на своего "хозяина" полный возмущения взгляд. Он на это страдальчески вздыхает и закатывает глаза, всем видом показывая, как ему со мной - дурой тяжело.
– К ночи шторм нас нагонит. Будет рвать, если позже. Итак зеленая,- цедит сквозь зубы "хозяин". И опять чертов сыр прилетает мне прямо в лицо вместе с напутствием,- Сейчас ешь, Хельга.
Я сдаюсь. Не потому, что вняла его доводам, а потому что у меня складывается стойкое впечатление, что иначе в меня этот несчастный сыр насильно затолкают, а такого унижения я не переживу. Показательно откусываю большой кусок, хмуро смотря на моментально криво заулыбавшегося Хотборка и тщательно жую. Про себя отмечаю, что сыр, хоть и твердоват, невероятно вкусный...Второй раз откусываю с уже большим энтузиазмом. В желудке довольно муркает, и это злит. Почему какой-то неотесанный средневековый дядька знает, когда я голодна лучше,
чем я сама.
Хотборк в это время садится рядом, случайно или специально вжимаясь в меня влажным от пота плечом, и я с опаской кошусь на воина. Отодвинуться не решаюсь. Возможно, он не замечает даже, такой усталый и задумчивый у него вид. А вот буду ёрзать- точно заметит... Ярл трёт лицо ладонями и глухо интересуется.
– Может ты погоду заговаривать умеешь, а, Хельга? Была бы неплохо. Ульрих может.






