Одно можно сказать наверняка, они отлично скрывают
то, что здесь происходит. Когда я подала заявление о пропаже человека, Талия у них даже в штате не числилась. Якобы у них в клубе нет никаких камер слежения, но они, похоже, чертовски хорошо скрытые, по крайней мере, мне так кажется. Однако все остальное оказалось законно и копы быстро умыли руки.
Не знаю, жива ли еще Талия. Отчасти опасаюсь, что нет. Прошел уже целый год. Год с тех пор, как я перебрала все прочие варианты. Я знала, что ввязываясь в это, возможно получаю билет в один конец в ад. Но просто не могу иначе. Талия не заслуживает того, чтобы к ней относились как к очередному нераскрытому делу в статистике, и не остановлюсь, пока не узнаю, что с ней случилось. Если не смогу сделать ничего другого, то хоть, буду уверена, что она нашла заслуженное упокоение, и заставлю виновных заплатить. Эти придурки думают, что могут хапать уязвимых женщин, и при этом оставаться безнаказанными. Но я здесь для того, чтобы показать им, насколько они ошибаются.
Бармен ставит передо мной очередную порцию текилы, а когда я открываю свой бумажник, чтобы расплатиться, качает головой.
— За счет заведения.
Вот дерьмо. Меня уже уделали. Как только собираюсь оглянуться по сторонам, кто же это сделал, как ощущаю спиной тепло его тела. Мне даже не нужно огладываться, чтобы понять, что это он. Его запах висит в воздухе между нами. Ноты кедра с примесью сладкого лайма и ароматом кожи его куртки. Тот же запах, что на прошлой неделе повис между нами на складе.
— Бабочка. — Его дыхание скользит по моему уху угрожающим шепотом. — Приятно видеть тебя здесь. Преследуешь меня, да?
Пуф-ф. Зацените этого парня. Преследую его? Вот оказывается чего он хочет. Я поворачиваюсь на стуле и оказываюсь лицом к лицу с самим дьяволом. Он намного ближе, чем я думала, и моя нога соприкасается с его ногой. Он смотрит на меня
так, будто не может поверить, что это действительно я, сижу сейчас в его клубе. Надеюсь, это хорошо.
— Если я — бабочка, — говорю я, певуче сладко. — Кто тогда ты?
— Это зависит от ситуации. — Лаклэн наклоняется чуть ближе, чернильная темнота накрывает пеленой его серые глаза. — А кем ты меня считаешь?
— Как насчет того, чтобы называть вещи своими именами? — Одаряю его одной из своих улыбок. — Я бы назвала Кроу Вороном, не иначе.
Угроза в его взгляде превращается в нечто совершенно иное, в то время как он прижимает ладони к барной стоке, заключая меня в кольцо своих рук.
— Откуда тебе известно это имя?
— О, умоляю. Все в Бостоне знают кто такие Кроу. Этот маленький клуб, которым ты управляешь — эпицентр преступной деятельности для… Как же его называют? — Постукиваю пальцем по своим губам. — О да, верно… Синдиката МакКенны.






