В то время они изрядно шпыняли его, потому что он был эдаким тощим пареньком. Думаю, костюм повысил его самооценку, поэтому я ничего ему о нем не говорил. Затем, знаете ли, он начал заниматься боксом вместе со мной. Накачался, окреп, и больше не было желающих парить ему мозг. Несмотря на это, он все еще продолжает носить чертовы костюмы.
А теперь мы здесь, спустя все эти годы, и он не решается ударить меня по лицу. Мой лучший друг может голыми руками уложить человека шестью разными способами, если это, конечно, не я. Его преданность мне всегда ему мешает, но он сделает это. Это приказ, а когда я отдаю приказ, Ронан выполняет его. У него это хорошо получается. Больше ничего не нужно. Просто чтобы его оставили в покое и дали возможность следовать указаниям сверху.
— Ты боишься драться со всемогущим Лаклэном Кроу? — Имитирует наши акценты Шон, как настоящий придурок. Он родился и вырос здесь, и это единственная вещь, которая отличает его от остальных.
— Дайте мне попробовать. Всегда к вашим услугам.
— Не собираюсь драться с тобой,
Шон, — говорю ему.
— Почему нет? Думал, что ты лучший. По крайней мере, так говорят.
Не люблю заставлять Ронана. Он соглашается с какими-то вещами, но в свое время и по причинам, которые известны ему одному. Но в данном случае, я буду рад сделать исключение, если он так и не соберется. Шона это всегда бесит. Будто недостаточно того, что он уложил в свою койку двух моих женщин у меня за спиной. Теперь он хочет поиметь меня прямо в лицо.
— Парни только об этом и твердят, — говорит Шон. — А ты, тем не менее, не будешь сражаться в подполье. Почему так, Лаклэн? Думаешь, ты слишком хорош для этого?
— Отвали, Шон, — ворчит Ронан.
— Ну, ты ведь не будешь с ним драться, так что позволь уж мне. Мы равные соперники. На самом деле, я бы сказал, что Лаклэн тяжелее меня на каких-то шесть с половиной киллограм. Так что у него уже есть преимущество.
Не такой уж и малозначительный подвиг заставить
этого мудака заткнуться. Он вбил себе в голову, что хочет драться со мной, но я бы уничтожил его. Найл бы не простил мне этого. Он ожидает от меня большего. Так что эта марионетка может крутить свою шарманку хоть весь день, этому все равно не бывать.
Ронан, наконец, берет себя в руки и направляется ко мне. Он нарушает мое личное пространство, но я продолжаю держать оборону. Глазами он ищет мой взгляд, оценивая мои слабые стороны, и пытаясь предугадать мой следующий шаг. Он наступает на меня, прикладывая вполне очевидным и жестким правым хуком. Не пытаюсь уклониться. Он бьет меня в челюсть с услаждающим слух треском, а моя голова, подергиваясь, отклоняется влево.
— Ты рехнулся, Кроу. — Ронан срывает перчатки и бросает их на пол, как обиженный ребенок. — На этом закончили.
Пожимая плечами, и направляюсь к груше.






