— Просто целовать и никакой… грубости?
Я чувствую, как член Рейеса, упирающийся в мой живот, твердеет еще сильнее.
— Будет по-всякому, чика.
Он больше ничего не говорит, продолжая зацеловывать мое лицо, шею и плечи, и в какой-то момент мне нестерпимо хочется ответить ему.
Сама не знаю, зачем: то ли чтобы мои ощущения стали сильнее, то ли чтобы понравилось ему.
В прошлый раз он балдел от того, как я его целовала.
А Рейес как чувствует.
— Ты самая лучшая, Анхела Рубио. Ты невероятная и обалденная…
Я заставляю его замолчать, размыкая языком его губы.
Как-то хищно и… странно приятно.
Хотя Рейес по-прежнему сверху, я чувствую себя отлично.
Он весь здесь и сейчас для моего удовольствия, и я целую его развязнее, вылизывая изнутри и чувствуя, как его член еще плотнее вжимается в меня.
Туда, где все уже очень горячее и мокрое. И мне это нравится.
Я прекращаю целовать Рейеса, только когда заканчивается воздух. Отпускаю его губы, не убирая руки с шеи, но он отстраняется и аккуратно тянет мое платье вниз.
Оно немного развратное, его можно снять и не расстегивая.
На мне остаются лифчик и чулки.
И я слышу полный восторга голос Рейеса:
— Ах ты… Забыла трусики… кошка.
Ну да, Рейес. С тобой все равно бесполезно их носить.
Мне нравится это «кошка». И не нравится, что фонарь освещает так мало.
Рейес
меня видит, а я его — плохо. А сейчас я хочу смотреть в его лицо.
Хочу видеть тот темный дикий голод в его глазах, который ужасно пугал меня, а теперь особенно заводит.
Я хочу видеть, насколько я ему нужна. Это какое-то наваждение!
Но я не вижу ничего, потому что Рейес целует меня в живот, приближаясь к треугольничку волос между ног.
— Я соскучился, чика…
Я в лифчике и чулках. Как будто одета. Но одновременно совершенно раздета, уязвима и доступна.
А Рейес начинает целовать мой живот и бедра так жадно и голодно, будто хочет меня съесть.
Я пытаюсь увернуться. Мне невероятно непривычно. Но он не дает и держит мои бедра.
Подчиняет, пугает и растравляет какие-то древние инстинкты, которым бесполезно сопротивляться.
Между ног становится еще мокрее и жарче.
Мне хочется широко развести их и согнуть в коленях, показав Рейесу… все.
Пусть смотрит. Пусть восхищается. Пусть сходит от меня с ума.
И все равно я вскрикиваю, почувствовав его язык прямо там. На той самой точке, которая горит и пульсирует, посылая по телу сумасшедший жар.
— Красивая моя…
Мне дико стыдно и до безумия приятно.
Теперь не скажешь, что меня кто-то заставил. Я сама легла, раскинула ноги и наслаждаюсь каждым умелым движением Рейеса.
Я ему отдаюсь, что бы это ни значило.
Он держит меня за бедра, а его язык быстро и жестко движется вверх и вниз.
Задевает какие-то
чувствительные точки, и от этих порочно-страстных прикосновений мне умопомрачительно хорошо.






