Почему я поверила, что Рейеса
никто не знает в лицо?
Спрашивать у этих мужиков я ничего не буду.
Как и люди Рейеса, которые схватили меня на улице, они тоже просто шакалы. Они могут даже ничего не знать.
Велено схватить — схватили. Велено изнасиловать втроем — сделали.
Я снова чувствую рвотный позыв, и бандит подставляет мне чистый пакет.
Значит, пока меня нужно держать живой и здоровой.
Куда меня везут, непонятно. Я же почти никуда не выбиралась за пределы нашего городка и не знаю даже окрестности.
Не было денег, зато работы всегда было навалом.
И банды, кроме армии Рейеса, я тоже не знаю.
Зато кто-то из них слишком хорошо знает меня.
Главное, не впадать в панику. Даже если я ничего не значу для Рейеса, даже если он любит какую-то там овцу Клару, он уплатил за меня хорошие деньги.
А он
не тот человек, который любит их терять. Мне так кажется.
Мимо мелькают улицы, и я замечаю, что люди смотрят на машину с боязливым любопытством и сразу отворачиваются. Точно так же у нас реагируют на машины армии Рейеса.
Это плохо. Это значит, что похитившая меня банда не мелкая и вполне известная.
Я буду верить в чудо. Кто бы мог подумать, но чудо теперь — если Рейес меня спасет.
С ума сойти, как все изменилось за каких-то два дня.
Я невольно выдыхаю с облегчением, когда бандит показывает черный хлопковый мешок, а потом нахлобучивает мне его на голову.
Раз от меня что-то прячут, то есть небольшой шанс, что спустя время меня отпустят.
Только кто их хозяин, и зачем я ему? Надеюсь, не для того, чтобы отрезать мне палец и отправить Рейесу с посыльным.
Кажется, пока я — заложница. А их часто пускают в расход.
Не знаю, откуда у меня в голове настолько жуткие мысли. Я никогда особо не интересовалась криминалом,
но кошмарные подробности всплывают словно сами собой.
Меня подхватывают и вынимают из машины. Ставят на ноги.
Все это похоже на ужасный сон, который вновь и вновь повторяется, а ты никак не можешь проснуться. Только я уверена, что в бассейн меня уж точно не поведут.
Как бы я ни относилась к Рейесу, сомневаюсь, что новый бандит его лучше.
Мы идем, идем и идем. Точно заходим в какое-то помещение. Иногда сворачиваем. Даже поднимаемся и спускаемся по лестнице.
Меня ведут под обе руки, а когда я спотыкаюсь, немного тянут. Но спасибо — подвернуть ногу не дают.
А потом куда-то заводят и снимают мешок.
Я зажмуриваюсь, чтобы свет не слишком сильно ударил по глазам, но в этом нет особой необходимости.
Окна зашторены тяжелыми портьерами, и в комнате царит полумрак.
Я рассматриваю мебель. Вся она добротная, явно дорогая и старинная. Или сделанная под старину, изящно вычурная. Обивка кресел пастельная, а материалы скорее приятные глазу, чем строгие. На полу ковры и есть несколько кадок с крупными растениями.






