Она была самым великолепным зрелищем в мире, и Рейф не мог поверить, как ему повезло, что она все еще была с ним и не бросилась бежать к двери при первом намёке на его природу.
— Сабмиссивы живут по разным правилам. На этой неделе я кое-что попробую, чтобы посмотреть, как ты отреагируешь. Это означает, что я буду менять вещи каждый день, пока мы не выясним, что лучше
для нас. И для тебя.
— Ладно, сэр. — Она опустила голову. Он полагал, что это не было знаком покорности, а скорее средством избежать зрительного контакта и, следовательно, смущения.
Пока они ели, Рейф рассказал ей о многих различных практиках доминанта и сабмиссива.
— Некоторым сабмиссивам запрещено сидеть на мебели или за столом.
Он видел, как она вздрогнула. Это может ей не понравиться.
— Некоторые пары сохраняют свои отношения в спальне, в то время как другие впадают в другую крайность и расширяют их за пределами дома.
Она подняла лицо.
— Но мы все обсудим, верно?
— Совершенно верно. Мы выясним, что лучше всего работает и удовлетворяет наши потребности.
— Я знаю, что не хочу выносить это за пределы дома. — Говоря это, она сжала вилку.
Рейф взял ее другую руку в свою.
— Только потому, что мы участвуем в нескольких практиках за пределами этих стен, не означает, что кто-то узнает.
— Не совсем понимаю, что ты имеешь в виду. — Она сглотнула. — Я не могу разгуливать со склонённой головой и руками за спиной.
— Нет, но ты можешь ходить без трусиков, например, в качестве напоминания, что ты моя.
Она вздрогнула. Он поймал ее. На самом деле, если он правильно понял, ей нравилось, как он сказал «Моя».
— Мой разум плывёт, и я ошеломлена.
Рейф сжал ее руку.
— И ты возбуждена.
Она слегка сдвинула колени под столом, а затем кивнула.
— И это приятно?
— Да… Сэр.
— Тогда следуй своим инстинктам. Не думай так много.
Не позволяй нормам общества диктовать тебе, как жить. Вопреки распространённому мнению, гораздо больше пар вовлечены в ту или иную форму доминирования. — Он толкнул ее ногой под столом. — Раздвинь колени.
Он наклонил голову, чтобы убедиться, что она подчинилась.
— Шире. Откройся мне.
Она тяжело дышала, следуя его указаниям.
— Вот так. Видишь? Не так уж и трудно. Ты успешно сделала уже множество вещей. Во-первых, Домы часто настаивают на том, чтобы их сабмиссивы были открыты и доступны в любое время. Во-вторых, ты не можешь играть с собой, чтобы получить облегчение. — Он наклонился вперед, очень хорошо осознавая, что его дыхание коснулось ее лица, когда он произнес следующую строчку. — И в-третьих, ты сейчас возбуждена даже больше, верно?
Она вздрогнула, ее челюсть напряглась, когда она кивнула.
— Да… Сэр.
— Я так и думал. Это освобождает.
— Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью.
— Знаю. В том-то и дело.






