Что, черт возьми, с ней не так?
Она задыхалась, ее нагретая кожа охлаждалась от ночного воздуха,
когда одеяло сползло ей на талию, когда она села, оставив обнажённой грудь покрытую мурашками. Кэти обняла себя, снова закуталась в одеяло и снова легла. Она вздрогнула под простынями. Какое странное предчувствие. Жуткое.
Ей потребовалось много времени, чтобы отдышаться и заставить свой пульс замедлиться. Мнимый голос кого-то, угрожающего ей, не затихал.
Когда она наконец заснула, она была беспокойна и проспала едва ли несколько часов до утра. Наблюдая за тем, как солнце медленно поднимается через окно, она оставалась в постели, дРейфовала и выходила из сознания, пытаясь еще немного поспасть.
Ее телефон запищал с того места, где она оставила его у входной двери накануне вечером, и она вылезла из постели, надела халат и прошаркала на кухню. Был уже полдень. Она улыбнулась, взглянув на сообщение:
«Ужин?»
После ее странной ночи с Рейфом, хозяином ее тела, ему захотелось свидания номер четыре?
Она была почти удивлена и втайне вздохнула с облегчением. Возможно, она потратила чрезмерное количество времени, валяясь в постели, чтобы не столкнуться с эмоциями касательно Рейфа.
Он нравился Кэти. Очень. Больше, чем должен.
У него были секреты. Или хотя бы один из них. Ей пришлось бороться со своим разумом, чтобы не отклониться в этом направлении. Она не могла представить, какие скелеты мог хранить человек в шкафу, которые не позволяли бы ему раскрыть их.
Она почти чувствовала оскорбление, что он не мог довериться ей, чтобы раскрыть личные подробности своей жизни. Может, в этом и дело. Возможно, ей нужно расслабиться и дать ему шанс. В конце концов, каждый раз, когда они были вместе, давал возможность Кэти показать, что она достойна его доверия. И она отчаянно хотела заслужить это доверие. Это было завоевание? Или она действительно влюбилась в Рейфа так сильно, как настаивало ее тело?
Может быть, он был в разводе. Или у него есть ребёнок.
Или два. Может быть, он сидел в тюрьме. Возможности были безграничны, и она занялась уборкой своей квартиры в течение следующих нескольких часов, чтобы не слишком долго останавливать свои мысли на Рейфе. Каждый раз, когда ее мысли возвращались к нему, ей приходилось бороться, чтобы не начать мастурбировать. Не то, чтобы она была против этого поступка. Она могла легко наслаждаться полчаса со своим вибратором, как любая другая дико-возбуждённая женщина.
То, что беспокоило ее, было местом, где разум отключался, когда она визуализировала Рейфа: над ней, внутри нее, под ней… Когда она кончила два раза в душе, она едва не потеряла рассудок. Если бы она пригласила его на обед в свою уже вылизанную начисто квартиру, она бы набросилась на него и наделала больше глупостей, чем накануне.






