Можно было бы, конечно, закидать масаев вопросами и попытаться пообщаться с поркупинами — наладить, так сказать, межпланетный контакт. Но что-то подсказывало мне, что собравшиеся в «Оазисе» люди, я, Фиби, Курт и мой наставник, находятся в паре секунд от выпущенных в нас острых игл. За все время своего пребывания на Масай-рок я ни разу не слышала, что поркупины ходили к людям в гости. Не хотелось бы создать прецедент с печальным исходом.
— Танцуй, Елена, — едва слышно произнес Тетл.
Курт медленно провел рукой перед виртбордом. Мелодия полилась из спрятанных в стенах и потолке микро-воспроизводителей. Казалось, все мы с облегчением выдохнули, убедившись, что музыка была принята аборигенами благосклонно. Однако Курт почему-то запустил трек под названием «Грозовое небо», томительную, тревожную мелодию, приготовленную Тетлом для тренировки.
Я развернула крылья и принялась танцевать. Пришлось, надо признаться, добавить в танец несколько новых элементов. Под взглядами темных выпуклых глаз
поркупинов мне хотелось сжаться в комок, мелодия била по нервам: плечи непроизвольно опускались, я обнимала себя руками и, действуя интуитивно, несколькими минутами позже принялась изображать птицу… в беде.
Я видела репортаж об охоте на ку-ду-ку, когда гуглила информацию о браконьерах. Несчастные птицы пытались спрятаться от пуль. В целом, в минуту опасности их поведение было похоже на панику наших земных пташек. Это я и попыталась станцевать, сделав эмоции более человеческими. Они же сказали «женщина ку-ду-ку». Вот и выясним, развито ли у поркупин абстрактное мышление, способны ли они воспринять образ, переданный танцором.
Музыка стихла. Поркупины «хором» издали иглами скрежещущий звук, повернулись и вышли, сопровождаемые одним из масаев. В зале остался Семе. Он невозмутимо прошел к столику, сел и вопросительно поглядел на Курта. Гибридник принес ему пакетик с картошкой и сел напротив.
Со стола я практически сползла. Ныли мышцы, но больше всего болела
спина. Тетл молча сделал знак развернуться, стянул до пояса мое трико и принялся медленно и аккуратно отцеплять крылья от позвоночника. Мне было плевать, что все видят мою обнаженную спину — меня трясло. Я не могла расслабиться, и от этого процедура отсоединения бионервов получилась весьма болезненной.
Избавившись от крыльев, я натянула футболку и одним залпом выпила поднесенный Фиби стакан воды.
— Пс-с-т! Курт! — Фиби сердито позвала гибридника. Когда он подошел, девушка спросила: — Что он говорит? Что говорит Семе?
— Ничего, — Курт меланхолично пожал плечами.
— Немедленно узнай у него, что это вообще было! Поркупины что-то сказали?! Что они сказали?!
— А я и так знаю. Что им понравилось. Они же нас не убили, — резонно заметил гибридник.






