Мне кажется, в те первые недели после разрыва я была наиболее уязвима, и, стоило бы Владу проявить хоть сколько-нибудь настойчивости, я, невзирая на все обиды и горечь, рухнула бы в его объятия. Но он молчал,
а я поехала в Сочи, где отдыхала Мира, и забрала дочь в наш новый дом в Ростове. Так как Влад наотрез отказался собирать вещи дочери, видимо, все еще лелея мысль, что блудная жена образумится и вернется, этим занималась его мать. Часть необходимого она переправила нам транспортной компанией, остальное так и осталось в квартире Влада – ждать, когда хозяйка будет приезжать на каникулы. А муж вместо ожидаемого воссоединения семьи и возвращения жены получил сообщение о моем решении подать на развод.
На удивление, наша с Мирой жизнь в Ростове быстро пришла в норму. Когда мы с дочкой приземлились в южном городе и впервые вместе зашли в снятую мной за несколько дней до этого квартиру, я пообещала себе, что наша жизнь здесь начнется с чистого листа. К счастью, так и получилось. Я устроила Миру в прекрасную школу с углубленным изучением гуманитарных наук недалеко от нашего нового дома, где вскоре открылись ее способности к рисованию. В компании единомышленников она быстро освоилась и перестала тосковать по Москве. Задавала ли она вопросы об отце? Конечно. Но я постаралась максимально деликатно объяснить ей, что мама и папа больше не будут жить вместе, однако, это не значит, что они больше не любят ее. Я предложила ей вместе подумать, когда и как часто она хотела бы навещать отца и составить график с учетом школы и дополнительных занятий, и Мира, окрыленная этим взрослым поручением, приняла тот факт, что у нее теперь два дома в разных городах страны.
Примерно через пару недель интенсивных поисков на работу устроилась и я. Несмотря на то, что у меня почти не было дизайнерского опыта, за исключением тех нескольких проектов, которые я делала для компании бывшего мужа, мне повезло. Сначала меня взяли на позицию дизайнера по спецпроектам в одну из перспективных строительных компаний, а через полгода перевели на освободившуюся должность старшего дизайнера-декоратора всей фирмы.
И вот сейчас, спустя годы, глядя в иллюминатор на сияющий вечерними огнями мегаполис, распростертый под нами, я испытывала глухую боль и волнение, словно возвращалась к старому другу, с которым нас развела злодейка-судьба.
В Москве лил дождь. И я даже улыбнулась, представив свежесть и прохладу, которая
ждала меня на улице.
– Мам, видишь? – голос Миры прервал поток моих мыслей. Восторженно улыбаясь, дочь тыкала пальцем в иллюминатор, по которому стекали струйки дождя. – Где-то там, возле светящейся телевышки, наш дом.






