Нужно взять себя в руки и повести себя как взрослый человек, которым я, по сути, и являюсь. Просто позвонить и рассказать все как есть. В конце концов, от этого зависит будущее человека, которого мы оба любим до умопомрачения.
Не давая себе больше ни секунды на раздумья, я схватила iPhone и быстро набрала номер. Номер своего бывшего мужа.
Спустя всего несколько гудков в трубке раздалось равнодушное и холодное «Да» Владислава Громова.
От одного этого голоса, от его тембра, интонации, высокомерной отчужденности у меня перехватило дыхание. Я не могла не то что ответить – выдохнуть казалось делом невероятной сложности.
–
С кем я говорю? – настойчиво произнес он спустя мгновение.
– Здравствуй, Влад, – хрипло пробормотала я. – Это К-Ксения.
На какие-то несколько секунд, которые показались мне вечностью, в трубке воцарилась оглушительная тишина. Я прекрасно понимала, что своим звонком мне удалось выбить из колеи этого холодного и неприступного мужчину. Однако, молчание длилось не долго.
– Что случилось с Мирой? – требовательно, с нотой неприкрытого волнения в голосе, произнес он. – Где моя дочь?
Конечно, он сразу сложил два плюс два и понял, что я звоню из-за нашей общей дочери. Это была единственная причина, по которой я могла переступить через свою гордость, подпитанную болью затаенной обиды и горечи, и обратиться к нему за помощью. Он знал это ничуть не хуже, чем я сама.
– Она дома, – поспешно произнесла я. – С ней все хорошо. По крайне мере, пока.
– Пока? – ухватился он за окончание фразы. –
Видимо это «пока» здорово напугало тебя, раз ты соизволила позвонить мне впервые за три года. Что случилось с моей дочерью? – повторил он свой первоначальный вопрос.
– У меня с ней проблемы, – честно призналась я. – Я думала, что справлюсь, но ситуация выходит из-под контроля. Она прогуливает школу. Забросила уроки живописи. Вчера вернулась домой с татуировкой на плече. Пригрозила мне, что уйдет из дома, если я буду «учить ее жизни», как она выразилась.
– И давно это началось?
– Пару месяцев…
– Пару месяцев? – зашипел он. – И ты только сейчас соизволила позвонить мне.
– Я надеялась, что разберусь со всем этим сама, – пролепетала я, сбитая с толку его яростью. – Что у Миры банальный кризис переходного возраста.
– Ты надеялась! – жестко повторил он. – Мирослава – моя дочь! Ты должна была позвонить раньше.
Этот упрек, пусть даже в чем-то справедливый, здорово разозлил меня. Да как смеет этот Мистер Совершенство повышать на меня голос? Он что, святой?
– А разве ты сам не понял по общению с Мирой, что она изменилась? – саркастично
произнесла я. – Помнится, ты обещал регулярно звонить ей.






