Однако по тем
же агентурным сообщениям Константин Мячин, известный также под фамилиями Яковлев и Стоянович, он же - Финн, он же - Николай, в настоящее время находится в Китае[9].
– Государь недоволен сим происшествием до сих пор и постоянно требует найти и покарать всех виновных. Деньги вернуть по возможности, - заметил фон Коттен, как только капитан закончил доклад. – Ваше мнение, Дмитрий Константинович? Что предпримем? – обратился он к Гершельману.
– Полагаю, Михаил Фридрихович, сибирский округ к сим делам привлекать не стоит, ибо там злоумышленники отсиживаться не будут. А для работы за границей у сибиряков специалистов нет, - старчески пожевав в раздумьи губами, ответил Гершельман.
– Да, пожалуй, вы правы, Дмитрий Константинович, - согласился Коттен. – Передайте в управления округа обычные ориентировки на сих господ, капитан. И все. Идите.
– Слушаюсь, господин генерал, - четко, по-военному развернувшись, капитан вышел из кабинета.
– Будет обидно, если первыми смогут получить результат эти выскочки из «всемогучего и вездесучего»[10] - пошутил фон Коттен. – А посему, Дмитрий Константинович, собирайте-ка штабных, будем решать, как сих бандитов ловить будем.
– Есть, Михаил Фридрихович, - поднялся из-за стола Гершельман. – Разрешите выполнять?
– Конечно, Дмитрий Константинович, - согласился Коттен. – И давайте «без чинов», Дмитрий Константинович. Нам работать вместе, - негромко добавил он в спину уходящему начальнику штаба. Тот молча развернулся, кивнул и снова повернувшись, вышел из кабинета.
– Обижается, - хмыкнул Коттен, нажимая кнопку звонка.
– Вызови мне мотор[11], - попросил он заглянувшего в дверь адъютанта. – Кто будет искать – я в «У Палкина».
Этот новый для Петербурга ресторан полюбился Коттену наличием кабинетов с отдельным входом. В которых было очень удобно принимать людей, встречи с которыми командир ОКЖ показывать всем и каждому не хотел. Тем более сейчас, когда требовались необычные услуги от человека, не слишком стремившегося афишировать принадлежность к жандармам.
А у знаменитого поэта и не менее знаменитого в узких кругах разведчика Гумилева
такого намерения не было. Уговаривать его на сотрудничество, а впоследствии и на вступление в Особую Группу фон Коттену пришлось долго. Выполнявший в свое время кое-какие задания Генерального штаба в Африке, отличившийся в боях на Австрийском фронте, Николай Степанович разделял предубеждения, существовавшие в обществе. Но устоять перед обаянием и логичными рассуждениями Михаила Фридриховича не смог. И сейчас входил в созданную лично Коттеном секретную группу, предназначенную для выполнения деликатных миссий за рубежом.






