Муж Неды спит в кресле в нескольких футах от нее, а по телевизору все еще показывают иранские новости. В квартире пахнет чем-то восхитительным: чесноком, помидорами и пьянящей смесью экзотических специй, от которых мой желудок урчит от голода. Я не помню, когда в последний раз ела нормальную еду.
— Как поживаете, Миссис Эйзади? — шепчу я. — Как Амон?
Она машет рукой в сторону храпящего мужа.
— Хорошо-хорошо.
Остановив нас в дверях, Неда запахивает халат и наклоняется, чтобы поцеловать Коди в обе щеки. Обеими руками обхватывает его лицо и улыбается ему.
— Привет, азизам
(прим. от таджикского "дорогой")
, — говорит она, ее лицо смягчается, и морщинки появляются в уголках глаз, когда она улыбается.
Игнорируя свой возраст и старые скрипучие кости, она поднимает моего сына и усаживает на бедро, он сразу же кладет голову ей на плечо. Я с завистью наблюдаю, как его веки опускаются, и он обхватывает мягкую игрушку. Неда улыбается.
Наклонившись, я целую сына в макушку.
— Спокойной ночи, малыш, — шепчу я, целуя его в щеку.
Его кожа пахнет пеной для ванны, и я вдыхаю полной грудью.
— Пока, мам, — тихо говорит он, устало вздыхая и утыкаясь лицом в шею Неды.
Вид того, как он прижимается к ней, посылает крошечный треск в мое сердце. Проглотив боль, я отступаю, игнорируя негодование, которое гноится в моей груди. Хотя я благодарна старой леди за все, что она делает для меня, я обижаюсь на нее за то, что она может смотреть, как мой сын засыпает, когда я не могу.
— Я вернусь утром.
Старушка кивает, успокаивающе поглаживая Коди по спине. Его ноги в носках болтаются у нее на талии, когда она провожает меня до двери. Я поправляю сумку
на плече, сжимая ремень, чтобы не выхватить моего мальчика из ее рук.
— Он уже почистил зубы, — говорю я, она кивает. — И принял ванну, — она снова кивает. — Ох, и не забудьте про ночник.
— Хорошо. Все в порядке, — говорит она с улыбкой.
Чтобы не передумать, я протягиваю руку и сжимаю пальцы на ноге Коди, прежде чем проскользнуть в коридор. Дверь квартиры закрывается, и я слушаю, как щелкают замки, пока не остаюсь одна в коридоре, где нет ничего, кроме запаха поднимающейся сырости и жужжания ламп над головой.
Устав, я прислоняюсь к стене, опустив голову.
Расставаться с Коди всегда нелегко, но почему-то сегодня мне кажется труднее, чем в остальные дни. Может быть, это потому, что приближается его день рождения. Мой ребенок – маленький мальчик, который четыре года назад изменил мой мир – становится старше. Я скучаю по мягкой головке, прижатой к моей груди, по запаху его детской кожи, по его теплому весу в моих руках, когда он спит.
Но наблюдать, как он растет, наблюдать, как он становится самостоятельным маленьким человеком – награда.






