Здесь также чаевые, которые делятся между нами и клубом – мы зарабатываем половину барных сборов, когда клиенты покупают напитки. Я не дура, я веду счет по ночам. Что-то в моем конверте не сходится. Это даже не близко к тому, что я должна была заработать.
— Может, ты пересчитаешь? — спрашиваю я, протягивая конверт. Кристен наблюдает за мной из-за плеча Маркуса, ее глаза дико вращаются между ним и мной.
Маркус поворачивается, его темные глаза смотрят на меня. Я стараюсь не отпрянуть, когда он
подходит ближе.
— Я могу пересчитать десять раз, Скарлет, — говорит он ровным, но не без злобы тоном. — Ты можешь пересчитать, Кристен может пересчитать, твоя гребаная бабушка может пересчитать, ничего не изменится.
— Всего лишь восемьдесят долларов.
Его брови приподнимаются.
— Ты называешь меня лжецом? — он срывается. Грудь сейчас всего в нескольких дюймах от моего лица. Он шепчет: — Ты начинаешь перетаскивать на себя одеяло, — и мое горло и челюсти сжимаются.
Люди не пугают меня, но Маркус пугает.
Я видела, что случается с глупыми девушками, которые выходят за рамки дозволенного или осмеливаются подвергать сомнению его решения. Я видела, как он тащил девушку в свой кабинет за волосы. До меня доходили слухи о сломанных коленях и сломанных запястьях, когда девушки пытались уйти в другой клуб. «Blush», возможно, один из лучших стриптиз-клубов в городе, но нельзя скрыть тот факт, что это всего лишь красивая обложка для темной стороны бизнеса Маркуса. Когда он просит меня взять на себя ответственность, он имеет в виду, что хочет, чтобы я продавала его наркотики моим клиентам. Я видела, как девушки подсыпают парням пакетики с порошком или таблетками, и знаю, что Маркус дает им небольшую долю. Никто из танцоров не хочет говорить об этом, но, тем не менее, я не могу не заметить, что их конверты выглядят немного толще моих.
Не могу сказать, что я не думала об этом, но, каждый раз, когда я это делаю, все сводится к Коди. Меня не волнует, насколько я разорена, я буду работать на шести работах, если придется; я не собираюсь снова ввязываться в такое дерьмо. У Коди есть только я, и ставить себя в такое положение было бы опрометчиво.
Маркус делает шаг назад, чувствуя мой страх, и в этот момент во мне поселяется глубокая усталость. Деньги, которые у меня есть, покроют мои счета и покупки продуктов, но не более того. Мне нужны еще лишние восемьдесят баксов, но сейчас половина шестого утра, и я устала.
Вздохнув, я засовываю пачку денег в сумочку и возвращаю Маркусу пустой конверт.
— Окей. Увидимся
на следующей неделе.
Закинув сумку на плечо, я прощаюсь с девочками и иду по коридору к боковой двери.
— Подумай об этом, — кричит мне вслед Маркус, снова прячась в своем кабинете.
— Этого не случится, — отвечаю я и захлопываю за собой дверь клуба.






