На его лице постоянно читается выражение стыда за то, как он вел себя со мной в последний месяц, и каждый раз, когда я его вижу, мне хочется стереть это выражение.
Он мой брат, моя семья, но то, что мы семья, не означает, что он должен мне верить. Я не могу винить его за то, что он так отреагировал, особенно учитывая все улики, указывающие на меня, и его желание защитить Диану.
— Как
у тебя дела? — спрашивает он.
— Ну, у меня было бы лучше, если бы ты перестал смотреть на меня так, будто тебе все время стыдно.
— Хорошо, — его черты немного смягчаются. — Я попробую. Просто чувствую себя не в своей тарелке. Я твой брат, я должен был тебе поверить.
— Ты невиноват, это я спровоцировал произошедшее. Я обидел Диану, не так сильно, как Игорь, конечно, но у тебя было полное право верить в то, что ты видишь. Я благодарен тебе за то, что ты был рядом с Дианой, когда я не мог. Если бы не ты…
Я прерываюсь, в моей груди появляется боль. Я не хочу думать о том, каково было бы Диане, если бы ей некуда было идти.
Марк кладет руку мне на плечо, останавливая поток неприятных мыслей.
— Важно лишь то, что она вернулась к тебе, что ей становится лучше, и я надеюсь, ты не повторишь своих ошибок. Она любит тебя, и я знаю, что ты любишь ее, так что не совершай глупостей, чтобы не разрушить это.
— Подобного не случится. Я никогда
не отдам ее, никогда.
Марк улыбается.
— Хорошо, потому что если ты это сделаешь, то мне придется задать тебе хорошенькую трепку.
— Не волнуйся, тебе не придется.
Мы оба смеемся, а после я иду помогать Диане накрывать на стол, пока Марк открывает бутылку вина.
— Я люблю тебя, — шепчу я в губы Диане, притягивая ее к своей груди.
Она обхватывает меня своими изящными руками, а я наслаждаюсь ощущением того, как она обнимает меня. Прошло уже две недели, как она снова моя, и все равно я не могу насытиться ее объятиями.
Когда-то давно я хотел отомстить… я хотел, чтобы она почувствовала пустоту и боль, но теперь все, чего я хочу, — это избавить ее от боли, избавить от кошмаров, которые все еще мучают ее.
Любовь, глупа, слепа и непокорна, она может лишить душевных сил и она же способна изменить все как изменила меня, полностью, безвозвратно.
Звук урчащего живота Дианы заставляет меня отстранится.
— Ты голодна? — усмехаюсь я.
— Немного.
— Марк поторопись там, Диана умирает с голода.
Она пихает меня локтем в живот и качает головой, на ее нежно розовых губах играет улыбка. В это момент громкий стук в дверь застает нас всех врасплох. После чреды допросов и подозрений, я не удивлюсь, если это снова полиция.
Я отпускаю Ди и иду к двери, открываю ее, даже не посмотрев в глазок.
Глава девяносто четыре
Как только дверь распахивается, мой рот открывается.






