Обработка рук специальным спреем заняла считанные секунды, и Лана склонилась над телом. Причина смерти не вызывала сомнений: узкий, дюйма полтора, разрез под левым соском.
— Ударили или метнули? — подняла она глаза.
— Ударили, — вопрос Френки явно понравился, теперь он глядел
на девушку с уважением. Даже заикаться перестал. Забыл? — Смотри.
Увеличенное изображение не оставляло сомнений: отпечаток по краям раны был слишком характерным.
— Нож?
— Похоже.
— А почему такой бледный?
— Из канала извлекли.
— Давно?
Френки сверился с извлеченным из браслета журналом поступлений:
— Пара недель, если точнее — шестнадцать дней. Свеженьким достали, не больше суток.
Лана была вынуждена призвать на помощь все свои навыки игры в покер. Нельзя показывать удивление, да что там — потрясение. Нельзя. Между тем, услышанное не вписывалось ни в какие разумные рамки. А как же… как же доклад, который Крамер выслушал три дня назад?
— При нём нашли оружие?
— Нет.
— Вообще ничего? Любопытно… И оборонительных ран нету. Интересовались?
Её провожатый только головой покачал в ответ на безошибочно понятый вопрос. Значит, не интересовались. Охрану Дезире Фокс нисколько не обеспокоило исчезновение — а, по факту, убийство — командира. В таком случае, где эта самая охрана? Ещё в каналах? Или?..
— Ясно. Что с меня? — она быстро меняла ракурсы съёмки, чтобы с гарантией зафиксировать всё по-настоящему важное.
— Ничего, — пожал плечами мужчина. — Разве что — подлинное имя этого деятеля. Для отчётности.
— Чтоб я ещё его знала, — пробормотала, досадливо поморщившись, Лана. — Вот что, Френки. Я тебе сейчас скину остальных… если появятся — дай знать. За мной не заржавеет.
— Не трудись. Я запомнил.
В этом Лана не сомневалась ни секунды. Поэтому просто кивнула на прощание и, не оглядываясь, направилась к выходу. В спину под левой лопаткой упирался взгляд Френки, холодный и опасный, как клинок её любимой спаты. Упирался, но пока не бил. Хоть что-то.
Тропическая ночь обняла Лану. После царящего в морге холода объятия показались
ей горячими и липкими, почти неприятными. Однако задумываться о дискомфорте было попросту некогда. Время перевалило за полночь, но сделать предстояло ещё многое. И прежде всего следовало переговорить с Крамером.
Что-то беспокоило мрину, мелькало на границе то ли зрения, то ли слуха… шорох? Тень? Шёпот? Не силуэт ли давешнего джентля? Откуда бы — отлив только начался, даже здесь, на сравнительной высоте, ещё плескалась вода.
Правду сказать, улицы кампуса перестали быть безлюдными сейчас, когда ливень и шторм не мешали уже передвижению. Студенты и преподаватели, вынужденно пропустившие ужин, добирались до круглосуточных лавчонок, торгующих съестным, и вновь открывшихся забегаловок.






