В центре самого большого острова, вознесенная высоченным постаментом выше даже флюгера на часовой башне ратуши, располагалась статуя Нильса Бора, чье имя носил университет.
Как ни ярился ветер, пытавшийся сорвать Лану с гравидоски, она выполнила привычный ритуал облёта вокруг статуи, изображавшей знаменитого ученого совсем молодым. Вспыхнула в отблеске очередной молнии и тут же погасла надпись: «Высоту
можно измерить по-разному».
Легенда гласила, что однажды некий профессор-физик дал своим студентам задание: измерить высоту здания с помощью барометра. Все дружно кинулись высчитывать по известной формуле связь между разницей атмосферного давления на поверхности и над ней… и только один юноша заявил, что это ерунда.
Во-первых, сказал он, можно измерить высоту барометра, привязать к нему шнурок и спустить его с крыши. Длина шнурка плюс высота барометра даст искомый результат. Во-вторых, можно сбросить барометр с крыши и заметить время падения. В-третьих, зная высоту барометра и воспользовавшись подъемным механизмом, можно просто промерить стену, применив многострадальный прибор в качестве единицы измерения. В-четвёртых, в солнечный день можно измерить тень от барометра, тень от здания, и высчитать элементарную пропорцию. Ну и, наконец, самое простое. Можно прийти к управляющему зданием и сказать ему: «Господин управляющий! Посмотрите, какой прекрасный у меня барометр! Он — ваш, если вы скажете мне, какова высота этого дома!»
Так это было или не так — история умалчивала. Доподлинно известно было лишь то, что студент, которого звали Нильс Бор, в свой срок получил-таки Нобелевскую премию по физике.
Однако легенда оказалась на редкость живучей. Она росла, ширилась, обрастала подробностями. Обрела самостоятельность и способность диктовать модус операнди даже людям, никогда не слышавшим её. Как следствие,
студентами и преподавателями Нильсборского Универа становились лишь те, для кого не существовало ни рамок, ни авторитетов.
И странно было бы, если бы в этой пёстрой компании не нашлось места для мрины, приёмной дочери вулга, офицера Галактического Легиона, шанхайского консультанта и просто обормотки. Последнее, с точки зрения Ланы Дитц, должно было сыграть решающую роль при оценке результатов вступительных тестов. А там — кто их знает, членов приемной комиссии, чем они руководствовались. Приняли, и ладно.
Учебные корпуса, лаборатории, дома профессуры и несколько крохотных частных посадочных квадратов располагались на главных островах. Ближе к центру, с тем расчетом, чтобы никакой прилив не достал. Приливы, кстати, были одним из главных факторов, повлиявших на судьбу космопорта. Три луны Атлантиды регулярно устраивали такую чехарду, что хоть святых выноси.






