И в таком случае тебе все равно придется делать то, что я прикажу. Нам действительно необходимо доходить до этого?
Я скрипнул зубами, но ничего
не ответил.
— Вот именно. И запомни, мальчик мой, об этом разговоре не должна узнать ни одна душа. Все должны думать, что ты делаешь это добровольно. ТЫ ПОНЯЛ МЕНЯ?
— Д-да…..
— Вот, возьми — он передал мне маленький микрофон. — Это ты должен носить с собой абсолютно всегда. Я хочу убедиться в том, что ты не проболтаешься.
— Мне его даже в душ с собой брать? — сыронизировал я.
— Дома у тебя и так все просматривается и прослушивается. И даже не думай пытаться это изменить.
Сказав это, Леон подошел ко мне вплотную.
— Я прощу тебе это небольшой концерт, все-таки ты еще очень молод. Но если ты посмеешь еще хотя бы раз ослушаться меня, ты пожалеешь.
Трава, окутывающая мое тело, начала сползать и врастать обратно в землю. Однако, я остался стоять на месте, не понимая, чего ждать дальше.
— Клин сейчас отправит тебя домой. Завтра начнете работу.
Из ни откуда появился ухмыляющийся портальщик. Надо же, оказываются его протокольная рожа иногда способна выражать какие-то эмоции.
Я же пытался привести свои эмоции в порядок, понимая, что теперь в любом случае придется молчать. Пусть лучше меня ненавидят, чем я увижу еще кого-либо
из своих близких в этом помещении. Извините, Василий Петрович, у меня не получится вам помочь.
Первая акция должна была состояться на Красной площади. Выходя из портала, мы аккуратно расставили кубы и ушли. В тайне я надеялся, что количество желающих помочь будет настолько большим, что Леон просто откажется от собственной идеи.
Но я ошибся. Люди проходили мимо, останавливались, что-то обсуждали и даже фотографировали. После приезжали различные блогеры и телевизионщики. И все обсуждали исключительно то, как именно Шевцов докатился до такой жизни. Подробно описывали его «падение», брали интервью у бывших обманутых соклановцев. Причем последних выбирали исключительно из тех, кто был бы готов поливать бывшего начальника дерьмом.
А к вечеру, когда мы вернулись за кубами, на него и вовсе стали смотреть на какой-то аттракцион.
Что происходило с людьми? Неужели вся человечность исчезла? Почему никто ничего не делает? Неужели Леон был прав…
Домой я возвращался уже за полночь, но свет в квартире все еще горел. Когда я зашел внутрь, меня ждали хмурые Мила и Рита.
Марго встала, прошла мимо меня, толкнув плечом, и направилась в сторону выхода.
— Ненавижу тебя…. — сказала она в спину, после чего хлопнула за собой дверью.
— Почему ты нам ничего не сказал? — спросила Мила, закрыв лицо руками и заплакав.
— Это бы изменило что-то?
В душе у меня творился полный раздрай. Мне безумно хотелось рассказать ей обо всем.
— Да! Нет….






