Алекс подробно рассказал об истории их создания и дальнейших перипетиях. Он всякий раз начинал своё повествование только после того, как высказывался его наниматель, но по моим ощущениям не просто переводил, а говорил больше, подробнее.
Разумеется, Витторио не принял моего отказа на его приглашение отобедать в хорошем ресторане. Там мы продолжили общение, и гостеприимный итальянец принялся расспрашивать меня о моих прежних представлениях и теперешних впечатлениях об Италии. Среди прочего мне внезапно вспомнился виденный в детстве короткий ролик про трёх грустных клоунов, что вяло кривлялись под красивую итальянскую песню**. Я тут же поспешила найти это видео на Ютьюбе и показать его Витторио. Он просмотрел ролик с улыбкой, но потом слегка покривился:
— Песня действительно
на итальянском, но поют явно не итальянцы — язык коверкают безбожно.
Потом я вспомнила "Феличиту" — с этим произведением и сам Витторио был знаком и отозвался о нём намного благосклоннее, нежели о "Грустной канарейке". Также я не смогла умолчать о знаменитом дуэте Абдулова и Фарады из фильма "Формула любви"***
— Витторио очень долго и заразительно смеялся над этой незатейливой песенкой:
— Просто набор слов, но звучит необычно. Очень талантливо! — похвалил он.
Потом мы обсудили мои воспоминания из уроков истории и других источников о Ватикане, Коллизее, римском праве и итальянской кулинарии. Витторио слушал меня с жадным вниманием, часто кивал и одобрительно улыбался, время от времени делая комплименты моей эрудиции. Я чувствовала себя удивительно легко и радостно и вместо усталости от такого обилия впечатлений ощущала эмоциональный подъём.
— Ну и, конечно, не забудем о знаменитой итальянской мафии, — ляпнула я, не подумав, в порыве самолюбования.
Витторио вздрогнул и даже как будто слегка отпрянул — наверное, я оскорбила его патриотические чувства, привязав преступность к национальности. Тут же
смутилась и тронула его за руку:
— О, простите, я не хотела обидеть вас. Поверьте, я прекрасно понимаю, что это вовсе не национальная черта… Знаете, говорят, в Америке ходят ужасающие слухи о русской мафии, но это ведь не значит, что и я или мой отец — преступны в душе.
Витторио уцепился за моё упоминание о родителе, чтобы сменить тему, и я была ему за это благодарна. Дальше всё опять пошло как по маслу: мы посетили ещё несколько достопримечательностей, поужинали в ресторанчике морской кухни, а потом меня проводили до двери номера. И снова ничего. Витторио даже не попытался поцеловать меня в щёку. Такая деликатность невероятно подкупала. Именно она стала причиной того, что я согласилась отправиться с ним в поездку по Италии. Он предложил это на следующее утро, когда мы встретились за завтраком.






