Его нос был чуть шире моего, а на подбородке и щеках виднелась тень щетины, но наше сходство было поразительным.
– Ты скучаешь по нашей маме?
В его глазах промелькнула боль.
– Иногда. Но я не могу забыть, что она ушла. Она забрала тебя, но меня бросила.
И тогда я поняла, что мы пережили одно и то же горе. Наша мать подвела нас обоих.
– Она тоже не была мне хорошей матерью, - прошептала я.
В его глазах затуманились вопросы.
– Она пыталась быть нормальной, но не могла взять себя в руки. Она была пьяна или под кайфом больше дней, чем нет. И у нее было больше парней, чем я могу сосчитать. Каждый новый парень был хуже, чем тот, что был до него.
Мне было стыдно за то, что я так говорила о своей матери после того, как видела ее в последний раз. Но это была правда. Она никогда не была заботливой матерью. Ее пренебрежение сломило бы меня, если бы я не пошла в FEA.
Лицо Зака напряглось.
– Они когда-нибудь причиняли тебе боль?
– Если не считать случайных оскорблений, они в значительной степени игнорировали меня. Одиночество и отвращение со стороны нашей матери были гораздо хуже.
– Отвращение?
– спросил Зак.
Я поняла, что он взял мою руку в свою. Он заботился обо мне. Жар прижался к моим глазам.
– Потому что я была Вариантом. Когда она узнала, что я ненормальная, она назвала меня уродом и сказала, что я разрушила ее жизнь
– Это чушь собачья!
– Лицо Зака вспыхнуло от гнева.
– Она тоже Вариант. Папа сказал, что она всегда ненавидела
себя за это. И именно поэтому она не хотела ни меня, ни его.
– Прости, - прошептала я.
Зак покачал головой.
– Все в порядке. Теперь мы есть друг у друга.
– Я не могу дождаться, когда увижу нашего отца, - сказала я.
Зак посмотрел в окно, плотно сжав губы.
– Что-то не так?
Он покачал головой с тем, что, вероятно, должно было быть ободряющей улыбкой.
– Нет. Последние несколько недель были изнурительными. Ты не совсем облегчила нам задачу. А папа с каждым днем все больше впадал в отчаяние. Я боюсь, что он сделает какую-нибудь глупость.
Зак, должно быть, увидел замешательство на моем лице.
– Ненависть между майором и нашим отцом подобна гнойной язве. Это может ослепить его в том, что правильно, а что неправильно.
– Что ты имеешь в виду?
Зак выглядел так, словно сожалел, что вообще заговорил об этом.
– Наш дядя, близнец нашего отца, был заперт в тюрьме строгого режима FEA в течение двенадцати лет. Не было и дня, чтобы наш отец не думал о нем. Они были очень близки, и теперь он не видел его больше десяти лет. За все эти годы ненависть отца к человеку, который посадил в тюрьму его брата, только росла.
И я подозревала, что причастность моей матери к моему отцу и майору только разжигала ненависть.
У меня был дядя в тюрьме FEA. Я вспомнила, что говорила о нем моя мать.






