Хорошо, хоть не обделался, смельчак, — зло добавила она и снова засмеялась.
Сквозь рыдания мне сначала показалось, что я неправильно поняла смысл слов старухи. Но как только значение сказанного дошло до моего осознания, я снова кинулась на грудь Сокола и стала слушать сердцебиение. В первое мгновение я ничего не услышала, и чуть не завыла от боли, но тут же почувствовала удар сквозь грудную клетку. Слезы моментально высохли на щеках — сердце моего возлюбленного билось, я это слышала совершенно отчетливо и даже дивилась, как я могла не услышать его ранее.
Я боялась пошевелиться, чтоб не спугнуть это ощущение — всё в порядке. Если Сокол жив, значит, все хорошо. Каждый новый удар его сердца возвращал мне радость и покой.
Не могу сказать, сколько так
пролежала, но, когда я наконец смогла наслушаться сладким звуком сердцебиения любимого и обернулась, старухи уже не было — она растворилась где-то в ночной темноте.
— Соколик, — нежно позвала я, как будто стараясь разбудить спящего, — любимый…
Я бережно прикоснулась к его плечу, к волосам. Немного подумав, решила поцеловать возлюбленного, как принц целует спящую принцессу в старинной детской сказке, чтоб она пробудилась, но Сокол не просыпался.
На какое-то мгновение вернулся страх, что старуха меня перехитрила, чтобы вновь поиздеваться, и сердцебиение мне только причудилось, а жених мой мертв, так что я с силой схватила его за грудки и принялась трясти, что есть мочи, выкрикивая его имя, пока не услышала протяжный стон и веки Сокола не затрепетали — он приходил в себя.
— Что произошло, — проговорил он заплетающимися губами, — что эта старая карга со мной сделала?
Я замахала на него руками:
— Тссс, тише, не говори, а не то, не дай боги, она вернется.
— Пусть только сунется, уж я ей покажу, — злобно произнес Сокол, опираясь на мою руку, чтобы подняться.
— Что ты, что ты, не надо!
Меня поведение страшной женщины напугало не на шутку, и хоть Сокол жив, мне почему-то не верилось, что все обошлось. Возможно, она наложила на него
какое-то неведомое проклятие или порчу, сглазила на всю жизнь, навела навет смертный — да мало ли что еще жуткое она могла натворить — и это только вопрос времени, когда кара настигнет моего любимого. Потому я пристально всматривалась в его лицо, чтобы сразу заметить следы изменений — если начнут расти ослиные уши, коровий хвост или что похлеще.
— Разве ты не знаешь, что про нее говорят, — шептала я жениху, в прямом смысле слова, волоча его за собой, как конь — плуг, подальше от жуткого места встречи с сумасшедшей бабкой, — поговаривают, что она ведьма, — я сделала страшное лицо для большей наглядности и воровато огляделось — вдруг Калина притаилась где-то в тени и продолжает наблюдать за нами исподтишка.






