Мне вообще не следовало ехать в Сан-Франциско. Я отвернулся от девушки, чтобы посмотреть вперед. Главная дверь была закрыта, сказав мне, что уже слишком поздно выходить из самолета. Единственное, что я мог сделать в этот момент, - это подышать воздухом. Я извинился, наполовину поднявшись на ноги, зная, что мы в нескольких минутах от взлета и должны быть на своих местах, и пошел по проходу.
– Я быстро, - сказал я одной из стюардесс, когда она подошла ко мне, и пошел в туалет.
Войдя внутрь, запер за собой дверь, полагая, что у меня есть около тридцати секунд, прежде чем я услышу стук. Если бы я был в любом другом туалете, я бы умылся, но я не собирался делать это водой из самолета. Что мне было нужно от этого тесного, заполненного пространства, так это отдышаться. Потому что все это было высосано из меня, и в четырнадцатом ряду не было воздуха. Я ухватился за край узкой раковины, глядя на себя в мутное зеркало. Сегодня рано утром, когда я не мог заснуть, я сбрил края бороды и подстриг ее по длине. На мне был один из моих любимых костюмов. Виндзорский узел у основания моего горла был безупречным. Может быть, я и не был готов, но, черт возьми, выглядел именно так. Я отодвинулся от раковины и вышел из туалета, сразу же встретил стюардессу, которая подняла руку, как будто собиралась постучать.
– Пожалуйста,
займите свое место, - сказала она.
Я знал, что должен спросить ее, есть ли свободное место в первом классе, где больше места для ног и меньше болтовни.
Не сделав этого, понял, что совершаю ошибку.
– Нервничаете перед полетом?
– спросила девушка, когда я вернулся на свое место, пристегивая ремень на талии.
Звук ее голоса заставил меня посмотреть на нее.
Это была моя вторая ошибка.
И что бы ни случилось дальше, это будет третья.
ШЕСТЬ
БИЛЛИ
Я отхлебнула кофе, повернувшись немного ближе к мужчине, сидящему рядом со мной, когда он ответил:
– Со мной все будет в порядке.
Я спросила его, не нервничает ли он, когда он встал посреди нашего разговора, чтобы пойти в туалет. Это имело самый большой смысл, так как он встал так резко, прервав пристальный взгляд, который я чувствовала до самых пальцев ног. Беспокойство было тем, с чем я знала, как справиться, поэтому, когда самолет начал отъезжать от ворот, я опустила штору.
Не полностью, но достаточно, чтобы у этого мужчины не было прямого обзора снаружи, что помогло бы, если бы он не любил высоту.
– Как насчет коктейля, когда мы поднимемся в воздух?
– предложила я, снова повернувшись к нему лицом.
– После нескольких, уверяю вас, этот полет и все, что с ним связано, будут казаться идеальным.
Он просто посмотрел на меня. И прошла одна, две, три секунды, прежде чем он сказал:
– Возможно, для этого еще рановато.






