Гневно хмыкнув, я направилась к лифту, нисколько не беспокоясь о том, что Локвуд будет недоволен оплатой счета. Я ткнула в кнопку вызова лифта наверное с полдюжины раз. Алкоголь по началу смягчил мой гнев, но сейчас он вернулся с удвоенной силой. Мне очень хотелось что-нибудь швырнуть.
Сначала в Лиама.
Потом в отца.
И дважды в этого засранца Локвуда.
К счастью, дверь лифт приехал, чем я успела сорвать зло на первом, кто попадется под руку. Я нажала кнопку восьмого этажа. Без результата. Какого черта?
Я снова нажала. Кнопка загорелась, но лифт продолжал стоять. Лишь с третьей попытки двери наконец-то стали плавно закрываться, но полностью сомкнуться им помешал чей-то ботинок — дорогой, явно ручной работы. Створки лифта стукнулись об него и так же плавно поехали обратно.
Я поняла взгляд и встретила улыбающуюся физиономию Локвуда.
У меня закипела кровь.
— Клянусь богом, если зайдешь в лифт, я за себя не ручаюсь!
Но он все равно зашел.
— Ну же, Фифи. Что случилось? Я просто дурачусь.
Ты слишком серьезно все воспринимаешь.
Я мысленно сосчитала до десяти, но это не помогло.
К черту! Он пытался вывести меня из себя? Он это получит.
Когда лифт наконец закрылся, я развернулась и начала наступать на Локвуда, загоняя в угол. Ему хватило ума встревожиться.
— Хочешь знать, что случилось? Я расскажу. Отец считает меня бестолковой, потому что у меня нет отростка, болтающегося между ног. Мужчина, с которым я провела полтора года, изменял мне с моей кузиной. Я ненавижу Нью-Йорк. Я презираю семью Локвудов, и твое самомнение. Тебе все сойдет с рук, только потому, что у тебя большой член, так ведь? Я. Устала. От. Мужчин! — Я тыкала его в грудь с каждым словом. — От отца. Лиама. Тебя. От всех вместе и каждого по отдельности. Так что оставь меня в покое!
Выплеснув все это, я развернулась и стала ждать своего этажа, но с удивлением обнаружила, что лифт не движется.
Прекрасно. Просто чертовски здорово!
Я нажала кнопку еще несколько раз, закрыла глаза и стала медленно дышать, чтобы успокоиться. На третьем вдохе я ощутила, что Локвуд подошел ближе.
От него до сих пор приятно пахло. Как, черт возьми, такое могло быть? Какой одеколон продержится двенадцать
часов? После утреннего марафона через весь город, я наверно ужасно воняла.
Локвуд придвинулся еще чуть-чуть.
— Итак, — прошептал он хрипло, щекоча дыханием мою шею, — ты думаешь, что у меня большой член?
Я обернулась и сердито посмотрела на него. Если сегодня утром он был гладко выбрит, то сейчас на его точеной челюсти виднелась щетина. Она придавала ему грозный вид. Костюм, облегающий широкие плечи, вероятно, стоил больше, чем весь гардероб Лиама. Уэстон Локвуд был всем, что я ненавидела в мужчине — богатым, красивым, дерзким, высокомерным и смелым. Лиам возненавидел бы его.






