Он предпочел бы, чтобы этим занялся мой сводный брат Спенсер, и не потому, что тот суперкомпетентный — достаточно сделать пожертвования в школу Лиги Плюща, и они чудесным образом пропустят любого, — а лишь потому, что Спенсер был его марионеткой.
Поэтому, когда на моем мобильном вспыхнуло имя «Скарлетт», я поблагодарила небеса и отложила ручку, чтобы сделать столь необходимый перерыв.
— Разве в Лондоне сейчас не час ночи? — спросила я.
— Конечно, и я так убийственно устала, что ног под собой не чую.
Я улыбнулась.
— Ты
даже не представляешь, как сильно мне хотелось услышать твой ужасный акцент прямо сейчас.
— Ужасный? Я говорю на королевском английском, моя дорогая, а ты на английском из того жуткого района, застрявшего между Манхэттеном и Тол Айлендом.
— Не Тол Айленд, а Лонг Айленд.
— Не важно.
Я рассмеялась.
— Как у тебя дела?
— Мы взяли на работу новенькую, и мне показалось, что она может заменить тебя как мою лучшую подругу. Но в прошлые выходные мы пошли в кино, и она надела леггинсы, через которые просвечивали ее стринги.
Я с улыбкой покачала головой.
— Какой кошмар.
Скарлетт работала в индустрии моды, и даже Анна Винтур — главный редактор американского издания Vogue, была терпимей к стилевым оплошностям, чем она.
— Посмотри правде в глаза. Я просто незаменима.
— Так и есть. Значит, тебе уже наскучил Нью-Йорк и ты решила вернуться обратно в Лондон?
Я усмехнулась.
— С тех пор как я улетела, прошло двадцать шесть мучительных часов.
— Как тебе новая работа?
— Что ж, в первый день я опоздала на встречу с юристом отеля, потому что представитель семьи, которая теперь владеет другой частью отеля, отправил меня по ложному следу.
— Это
семья того пижона, который пятьдесят лет назад трахался с невестой твоего деда?
Я рассмеялась.
— Да.
На самом деле все было немного сложнее, но Скарлетт уловила суть. Пятьдесят лет назад мой дедушка, Август Стерлинг, открыл отель с двумя своими лучшими друзьями: Оливером Локвудом и Грейс Коупленд. Дед влюбился в Грейс, и они обручились в канун Нового года. В день свадьбы Грейс, стоя у алтаря, заявила моему деду, что не может выйти за него, поскольку влюблена и в Оливера Локвуда. Она не могла отдать свое сердце одному мужчине, поскольку оно принадлежало двум.
Август и Оливер продолжили боролись за Грейс, но ни один не смог отнять у другого половину ее сердца, и их пути разошлись. Мой дедушка и Локвуд стали заклятыми конкурентами. Они строили свои гостиничные империи, стараясь превзойти друг друга, в то время как Грейс сосредоточила на развитии одного отеля — того
самого, что они открыли втроем, и постепенно «Графиня» с ее широким видом на Центральный парк, превратилась в один из самых дорогих частных отелей мира.






