Сатус начал на меня наседать, требуя пояснить, как я воспользовалась межпространством. Я как могла отгавкивалась,
а потом вдруг на нас налетел смерч, и пустыня, в буквальном смысле, выплюнула нас посреди школьного двора, едва ли не на голову какой-то слегка нервозной барышне.
— Значит, вот с какой целью Сатус ночью приволок тебя в библиотеку, — Сократ раздраженно дернул хвостом из стороны в сторону. — Хотел выяснить, как тебе удалось попасть в Тимеису.
— Ну, да, — нехотя признала я. — Только, скорее всего, он уже все выяснил, только мне рассказать не успел. Пожар помешал.
— Вот с этого момента поподробнее, — встрепенулся усатый.
— Не могу, — развела я руками. — Все подробности вон, — я мотнула головой в предполагаемом направлении библиотеки, — остались у Сатуса.
— Но что-то же он тебе сказал! — еще больше округлил свой и так широко распахнутый единственный глаз. Надо будет как-нибудь поинтересоваться, что стало с другим.
— Сказал, — согласилась я. — Вернее, зачитал отрывок из какой-то странной книжки, в которой вместо нормальных букв были палочки да полосочки всех мастей и толщин.
— Ты сможешь вспомнить, что он тебе прочитал? — тут же вцепился в эту информацию Сократ, как в полупридушенную мышь, которая умирает, но продолжает бороться за спасение.
— Нет, — качнула я головой, скривившись. — У меня не настолько хорошая память.
— Постарайся хотя бы вспомнить, о чем там шла речь, — продолжал наседать на меня котяра.
— Ну, — закусила я губу, отводя взгляд к окну. — Там было что-то про прекрасных созданий, которые величественны и опасны… Знаешь, было очень много прилагательных и странных формулировок, но заканчивалось всё пассажем про алмазный серп, золотую корону и месть. Да, еще было какое-то странное слово в конце — то ли имя, то ли титул. Вроде обращения.
— Какое слово?
— Не помню, — я поникла,
шаркнув ножкой по полу, помолчала, раздумывая, говорить Сократу или нет, но в итоге решила, что он — мой единственный друг здесь. Хоть кому-то же доверять надо. — Знаешь, это еще не всё.
— Есть еще что-то? — я не видела морды кота, потому что в этот момент его вдруг очень заинтересовал собственный хвост, а вернее, блохи на нем, но сарказм прочувствовала даже сквозь звук клацающих зубов. Оторвавшись от уничтожения кровососущих, Сократ предположил: — Ты чихнула и воскресила Имира?
— Это еще кто? — изумленно заморгала я.
— Еще один из первородных существ, — почесав задней лапой за ухом, прокряхтел Сократ. — Имир был создан изо льда и после смерти, а она была насильственной, послужил, так сказать, строительным материалом для нашего мира.
— Этого мира? — зачем-то решила уточнить я.






