В уголке его глаза блеснула слеза, которая скатилась по мягкой шерстке и упала на скамейку, мигом впитавшись в сухое дерево.
— Дай угадаю, — предложила мрачно я. — Демон объявился?
Кот кивнул.
— Не лично, конечно, а отправив наемников. На полпути к селению на нас напали северные, которые, как ты понимаешь, особой любви к эльфам никогда не испытывали. Служанку с ребенком забрали, а меня ранили. Отправив весть своим, я остался ждать, но когда прибыла подмога, отправляться вслед за нападавшими мои сородичи отказались. Рисковать и вступать в схватку с северянами из — за малолетней служанки и чужого ребенка никто не хотел. Эльфы посчитали, что и так уже сделали достаточно. Они забрали меня и вернулись в селение. С тех пор я больше не видел ни твою мать, ни их. И как сложилась их судьба могу только догадываться.
— Попробуй, — потребовала я.
— Демон не нашел свою дочь, зато он нашел твою мать, — горестно заключил Сократ.
Не успел он договорить, как на поросшей травой тропинке появилась одетая во все черное фигура. В первое мгновение я решила, что это Сатус, который даже здесь не может оставить меня в покое, а потом пришло ощущение опасности и в голове зажглась красная лампочка тревоги. Забилось осознание — это убийца. Тот самый, из переулка и из кабинета мистера Элиота. Тот, которому я была обязана своей новой судьбой.
Он быстро и легко шел по тропинке, по которой когда — то прошла я. Тропинке, ведущей от моря, бушующего и бьющегося о скалы где — то там, за деревьями, за каменной дорогой и песчаными насыпями, прямиком к деревянному домику. Шел тихо, практически неслышно, мягко ступая по зеленой траве, сминая её под своим весом. Черный капюшон вновь покрывал голову, скрывая лицо. Полы тяжелого плаща тянулись за ним по траве, при каждом движении открывая вид на обтянутые плотными брюками сильные длинные ноги.
Вот, неизвестный приблизился к нам, поднес руки в черных перчатках к голову, смахнул вниз капюшон, и я узнала в том,
кого называла убийцей…
— Папа! — заорала, вскакивая.
Коротко подстриженные волосы, которые еще недавно были густо прорежены проседью, теперь имели глубокий коричневый оттенок, который что — то мне напомнил. Что — то, что вызывало ассоциации с напитком — горячий шоколад, латте, какао… Но мысль это быстро ускользнула, и я сосредоточилась на другом. На глубоко посаженных темно — карих глазах и на лице, с которого внезапно исчезла сетка глубоких морщин. Не узнать в прибывшем собственного отца было невозможно. И все же, он был другим, словно сбросившим разом лет тридцать.
— Папа! — еще громче воскликнула я, но он как будто не слышал меня.
И я со всех ног бросилась к нему, не веря своим глазам, ожидая объятий и радости от встречи, а вместо этого, я просто… прошла сквозь него.






