— Иногда, — протянул Сатус, рассматривая меня так внимательно, как исследователь
рассматривает забавную, случайно угодившую в его ловушку, неведомую зверушку, — я думаю, ты забавная или глупая?
— У меня полный комплект, — отбила я и вновь заворочалась под ним. — Может быть, ты уже уберешь от меня свои щупальца? Мне противно!
А вот последние слова явно были сказаны зря.
Потому что лицо демона тут же стало жестче, губы стиснулись, резче проступили скулы, глаза сузились до двух презрительных щелочек, а пальцы стиснулись вокруг моих запястий с такой силой, что я услышала угрожающий хруст собственных костей.
Стон вырвался раньше, чем я успела его подавить.
— Слушай, девочка, либо ты будешь следить за своим языком, либо я сделаю так, что твой голос больше никто и никогда не услышит.
В ответ я расхохоталась. Громко, издевательски, сквозь слезы и боль.
— Серьезно? Хочешь меня убить? Убивай! Мне все равно уже нечего терять, потому что я все потеряла, когда меня закинуло в этот ваш волшебно-обкуренный мир с некромантами, ведьмами, демонами, говорящими котами и живущими своей собственной жизнью лестницами! У меня ничего не осталось, а тому, у кого ничего нет и терять нечего, а значит уже не страшно. Хочешь убить — убивай!
И две слезинки скользнули вниз по щекам.
Сатус меня выслушал. Выслушал очень внимательно, словно запоминая каждое слово. Более того, пока я говорила, а вернее, орала ему это все в лицо, он пристально всматривался в мои глаза, как будто… искал там что-то. И более того — находил.
Выпустив мои запястья,
он, не отрывая потемневшего взгляда от моего лица, медленно провел руками вдоль тела, остановился на талии и резко сжал, да так, что я задохнулась от неожиданности и от резкой нехватки воздуха. Демон как будто пытался прощупать мои внутренние органы… или переломить пополам.
Этот резкий всплеск эмоций закончился так же быстро, как и начался. Мгновенно отстранившись, он встал на ноги и замер со взглядом, который вызывал только одно желание — пойти и удавиться. Я затаилась, не успев до конца подняться с кровати. Притихла, словно кролик перед голодным волком, вдруг возникшем на лесной тропе, поблескивая во тьме ночи янтарными глазами. В которых не было ни любви, ни жалости.
— Затевая войну, убедись, что сможешь принять её последствия, — ровно, как будто бы беседуя с самим собой, проговорил Сатус.
И тут меня прорвало, то ли страха, то ли от шока.
— Да не затевала я с тобой войну! Я вообще не хочу ни с кем воевать!
— Разве, я уточнил, что говорю это тебе? — спокойно поинтересовался Сатус.
— Тогда что ты от меня хочешь? — не выдержав, тихо спросила я, не сумев скрыть слезы, которые были никому не нужны — ни мне, ни, тем более, ему.






