В корзине одна за другой исчезали уборочные вещицы и, когда, наконец, улеглись по местам, я их внимательно пересчитала. Семнадцать? А должно быть восемнадцать. Взгляд лихорадочно поплыл вдоль плинтусов и зацепился за щетку, застрявшую под днищем кресла.
— Вот ты где, проказница.
Щетка задергалась активнее, будто призывая на помощь.
— Бедняжка, — умилилась этой сцене. — Уже иду.
Сдвинула кресло бедром (не думала, что оно настолько тяжелое, кирпичом, что ли набито) и опустилась на колени. Выскользнув из деревянных тисков, щетка лихо запрыгнула мне в руки и пощекотала кожу влажными волосинками.
— Перестань.
Шевельнувшись еще разок, она притихла на фартуке,
а я рассмотрела вдоль плинтуса темные пятна. Поскоблив одно ногтем, поднесла руку к лицу с заранее нехорошим предчувствием.
Вещество до боли напоминало подсохшую человеческую кровь.
Я нервно хихикнула. А после того, как отогнув край ковра, заметила на полу очертаниятемной лужи кем-то старательно затертой от силы день или два назад, вообще перестала дышать. Будто нарочно под потолком пронесся хрипящий порыв и, успевший притупиться в глубине души ужас, всколыхнулся с новой силой.
Эти пятна без сомнения чья-то кровь!
Подняла глаза, надеясь хоть что-то рассмотреть в темноте, казавшейся теперь зловещей. Голова загудела от проснувшихся в мозгу предположений.
Муж застал жену с любовником?
В комнату пробрался наемный убийца?
А, может, все совсем не так? И здесь произошло еще что-то более ужасное, неподвластное моему простенькому человеческому уму?
— Идиотка!
От мертвенного тона, грохнувшего с порога, мои пальцы непроизвольно разжались, выпуская край ковра. С огромным усилием перевела в ту сторону взгляд, примечая в дверях злую, как гарпия Мириам. Ее сцепленные на уровне живота руки замком заметно подрагивали.
— Догадывалась, что тебя невозможно оставить одну. Знала, такая как ты не будет
следить за временем!
Расцепив кисти, она оплела собственное тело искристым коконом и только после этого переступила порог. Выходит, себя обезопасила мощной магической защитой, а мне даже дешевого амулета не сподобилась выдать?
Я открыла рот, намереваясь высказать все, что о ней думаю, но дамочка умело заткнула меня криком:
— Молчи. И так в шаге от наказания.
И сморщилась, видя, что я сижу на коленях с дрожавшей в моих руках щеткой. О, боги, она и впрямь, дрожала. Мгновенное замешательство, что седую ведьму боятся не только горничные, но и уборочный инвентарь, прошло из-за нового окрика:
— Чего расселась. Вставай.
Пока она оценивала плоды моего получасового труда, я выпрямилась, отряхнула подол и, вернув «опоздавшую» в тележку, незаметно отерла о фартук набившуюся под ноготь кровь. Распространяться об уликах благоразумно не стала. Позже во всем разберусь.






