Моя способность стрелять на поражение с расстояния более двух тысяч метров означала, что кто-то другой мог сделать то же самое.
— Чертовски темно, — сказал я. — Я никого не вижу. Где наши, Спарроу?
Спарроу смотрел на экран телефона.
— Они здесь. Я улавливаю их сигналы.
— Я не вижу их.
— Тебе и не положено.
Я покачал головой.
— Если я не вижу их, то, возможно,
не вижу и других.
— Черт, — сказал Спарроу громче, чем раньше. — Смотри.
Он подтолкнул свой телефон в мою сторону.
От картинки на экране у меня скрутило живот. На грязном бетонном полу, сбившись в кучку, лежали пять девушек, волосы у них были растрепаны, а на руках и лицах виднелись синяки. К счастью, они были одеты. И все же одежду, в которую они были одеты, лучше было бы назвать лохмотьями. Каждая выглядела истощенной.
— Мы платим, — сказал Спарроу.
— Деньги в сумке на заднем сиденье, — сказал я.
— Я с тобой согласен. Если продавец не получит от тебя деньги, он не остановится, пока не найдет другого покупателя.
— Наверное, кого-то из МакФаддена, — предположил Спарроу. — Продавец хочет выгрузить их сегодня вечером.
— Скажи ему, что мы возьмем товар и вынесем его, — сказал я.
Сеть, передающая сообщения, была сильно зашифрована, что вызывало задержку от времени отправки
до получения. Спарроу напечатал сообщение.
— Я отдам ему деньги, — продолжал я. — После обмена пусть другой Спарроу отвезет девочек в клинику, доктор Диксон их осмотрит.
Клиника была новой и плохо укомплектованной. Наш врач был целеустремленным и способным. Дело в том, что как только это будет сделано, все будет закончено. Мы не видели причин вкладывать в это больше ресурсов.
— Это моя операция, — сказал Спарроу. — Я отдам деньги и дам понять, что мы закончили.
Я потянулся к ручке двери.
— Это твоя операция, босс. — Я открыл дверь. — И так оно и останется.
Встав, я медленно повернулся, вглядываясь в темноту.
Из глубины кирпичного здания донеслось приглушенное эхо детского плача. Моя шея выпрямилась, я поправил бронежилет под костюмом. Я терпеть не мог его носить, особенно когда летом в Чикаго поднималась температура. Тем не менее, мое время на войне, которую другие признали, в отличие от той, которая происходит сейчас, научило меня мерам предосторожности.
Закрыв дверь, я мысленно помолился, чтобы Спарроу послушался.
Когда я открыл багажник
внедорожника, он повернулся ко мне.
— Его послание — войти внутрь. Я пойду с тобой.
Я перекинул ремень спортивной сумки через плечо и вытащил пистолет из кобуры под пиджаком.
— Дай мне пять минут. Если меня не будет, пошли туда всех гребаных Спарроу в округе.
Не дожидаясь ответа, я закрыл багажник.
Крики девочки привели меня к старой металлической двери.
Вытащив пистолет, я толкнул дверь внутрь и вгляделся в темноту.






