Ставки поступали не так быстро, как он надеялся, но за последние сорок восемь часов неуклонно росли.
— Меня беспокоит другой список, — сказал он, — первый. В последнее время никаких предложений не поступало. Я думаю, что должен сделать более высокую ставку.
Мои глаза расширились.
— Больше 1,2
миллиардов? Я не могу позволить тебе тратить такие деньги. — Я выпрямилась. — У тебя есть такие деньги?
— Не стоит сидеть дома, если собираешься убить меня во сне.
Я пожала плечами.
— За 1,3 млрд я была бы покойником. За 1.2 млрд я предпочту твое общество.
Я невольно взглянула на его предплечья. С того дня на кухне он держал их открытыми. За исключением нескольких проблесков, издалека, его ног или туловища, мне было не видно других рисунков. Это нормально. С каждым днем я видела все больше этого человека. Иногда он проворачивал дела, а иногда становился задумчивым, но было больше эмоций, улыбок и ухмылок. Я даже приняла его гнев. Он был направлен не на меня, а обычно на него самого. Бывали моменты, когда он что-то узнавал и винил себя за то, что не заметил этого раньше, или, возможно, начинал волноваться, когда камера переставала работать.
Любая эмоция была прорывом.
У всех нас бывают хорошие дни и плохие. Ожидать, что одних будет больше, а других меньше, иррационально. Мои настроения тоже качались маятником.
Счастье приходило, когда Кадер улыбался или готовил. Очевидно, ему это нравилось.
Всепоглощающая печаль охватила меня, когда я следила за событиями в университете.
Декан Оукс и университетский наблюдательный совет проголосовали за закрытие нашего исследования. Пытаясь возместить свои потери, адвокаты вели переговоры с «Синклер Фармасьютикалз». В поданных документах не было никаких признаков того, что им что-то известно о незаконных продажах.
ФБР посетили моих родителей и сестру, а также других сотрудников университета,
таких как доктор Олсен и Стефани. Теперь это было официально. Они выпустили официальное сообщение обо мне, и о Рассе как о пропавших без вести. Наши фотографии время от времени мелькали на экранах Кадера.
Мне было невыносимо думать о родителях и сестре.
Большинство наших сотрудников перевели. Пациентам, участвовавшим в наших клинических испытаниях, была предоставлена возможность продолжить лечение с компанией Синклера или покинуть исследование.
Я указала на необычный символ в верхней части экрана Кадера.
— Что это? Я раньше не видела.
— Сообщение.
— Ты собираешься посмотреть?
— Только не с тобой.
— Почему?
— Оно может быть о тебе или о другом предложении работы. У любого из этого могут быть сопутствующие файлы, которые тебе не нужно видеть.
— Кадер, сколько тебе заплатили, чтобы убить меня?
Его зеленый взгляд остановился на мне.
— Недостаточно.
Я ухмыльнулась.






