— Это потому, что в день больше людей летают коммерческими рейсами и больше коммерческих рейсов. Твои данные не верны.
Кадер надел мне на уши наушники, прежде чем надеть свою пару.
— Ты меня слышишь? — спросил он в наушниках.
— Слышу. Ты не ответил насчет пакета.
Его глубокий баритон наполнил мои уши. Он указал вверх.
— Держись за этот ремень, если хочешь. Только не трогай дверь или что-нибудь на приборной панели.
Панель перед нами была похожа на модную машину на стероидах с экранами, датчиками, огнями и рычагами.
— Знаешь, ты говоришь мне не трогать слишком часто.
— И ты не слушаешь.
На ум приходили воспоминания о том, что я не слушала. В то время как Кадер продолжал надевать в постель рубашку, мягкие брюки и носки, его приказ
не прикасаться к нему был нарушен без протеста.
— Ой!
Я взвизгнула в микрофон, когда вихрь пропеллера раскачал самолет и заполнил наши уши, даже через наушники.
Между щелчками переключателей и регулировкой рычага Кадер потянулся ко мне и положил свои большие пальцы мне на колено.
— Как дела, Док?
— Не знаю.
Он ухмыльнулся, и мы начали двигаться. После ухабистой езды по взлетно-посадочной полосе колеса оторвались от земли.
— Мы…мы летим.
— Неудивительно, что людям нужны твои исследования. Ты чертовски гениальна.
Я могла бы ударить его по ноге или устроить спектакль из надувания губ, но не сделала этого. Я была слишком занята, рассматривая великолепные пейзажи внизу и горы вдалеке. Зеленые и коричневые пятна образовывали внизу стеганое одеяло. Когда мы пролетали мимо другой
группы зданий, Кадер указал на дом Джека, а также на жилье для сезонных работников ранчо. Он также показал мне то, что казалось милями загонов.
— Я могла бы добраться до его дома, — сказала я в микрофон.
— Даже не думай об этом.
На самом деле я и не думала.
Мне не хотелось думать о реальном мире. С каждым днем вероятность моего возвращения к жизни уменьшалась.
Я села так далеко вперед, насколько позволял ремень безопасности, наслаждаясь великолепием земли внизу. Пока мы летели, Кадер рассказывал мне больше о работниках ранчо, которые скоро займутся его собственностью, укрепляя заборы и проверяя, нет ли повреждений от зимних снегов и весенних оттепелей. Он говорил о лошадях и о том, почему купил этот дом.
Некоторое время в воздухе я прислушивалась к его словам, вспоминая то, что он сказал перед тем, как мы сели в самолет. Он сказал, что разговоры для него в новинку. Я не была уверена, как это возможно, но поверила ему. С той первой ночи, когда я проснулась
в подвале, произошли перемены, заставившие его общаться больше.
Когда мы возвращались, его слова не мои, потому что я понятия не имела, где мы, вдалеке я заметила след темного дыма.
— Что это?
Шея Кадера напряглась.
— Похоже на пожар.






