Ты не знаешь, почему назвал свой дом в честь женщины. Ты не знаешь, почему у тебя меблированные, отремонтированные гостевые спальни. Ты держишь себя в изоляции. В одну минуту ты можешь быть заботливым и утешающим, а в следующую — полным мудаком. Ты назвал свою личность, а также свой дом?
— Прекрати, док. Ты сама не знаешь, что говоришь.
— А еще есть навязчивая идея, когда к тебе прикасаются. Знаешь ли ты, что в большинстве случаев ДРЛ случались травматические или периодические события, такие как многократное насилие в детстве? Молодой ум не может справиться с этим, поэтому он отделяет эту травму и разделяет страх и отсутствие контроля на более слабую личность, ту, которая пережила инцидент. Тогда ум создает более сильную личность, чтобы защитить другую. В большинстве случаев это две или три разные личности, одна из которых главная. Это было частью нашего исследования. Мы хотели отделить травматическое событие, не разделяя личность, но с помощью нашего состава, позволяющего жертве жить без травмы, вызванной воспоминанием. В этом дело, Кадер, над тобой издевались в детстве?
Одеяло упало на пол, руки Кадера легли мне на плечи, толкая назад, пока я не уперлась спиной в стену. Он не отпускал. Его пальцы впились в плоть под хлопчатобумажной рубашкой, и пламя вырвалось из его зеленых глаз.
— Я сказал, чтобы ты, блять, прекратила меня анализировать.
Я должна прислушаться к его предостережениям. Я должна была бы бояться его хватки.
Но не боялась.
Я была полна энергии, веря, что нахожусь на пути к тому, чтобы узнать больше.
Этим разговором я растопила лед, и теперь огонь вернулся в его зеленые глаза. То, что я видела сейчас, не было желанием, которое я видела прошлой ночью; тем не менее, это были эмоции.
— В
этом нет ничего постыдного, — сказала я, не обращая внимания на боль в плечах. — У тебя не было контроля, когда ты был ребенком. — Его хватка усилилась. — Поэтому ты хочешь контролировать ситуацию сейчас?
Я не задавала этот вопрос по учебнику. Мои родители, как и любой другой психолог или психиатр, вероятно, раскритиковали бы меня за мой нынешний подход. Терапевт никогда не должен вовлекать воспоминания. Но из-за выражения его лица я не могла остановиться.
— Лорел… — Кадер выпрямился, ослабил хватку и сделал шаг назад. — …Я слышал шум сушилки. Переоденься и спускайся вниз.
— Мой папа, — сказала я, хватаясь за соломинку. — …когда я была ребенком, работал волонтером.
Кадер провел рукой по волосам.
— Брось это.
— Я была совсем ребенком, — сказала я, беря его за руку, пытаясь удержать, — но мы ездили в разные районы города, не такие, как Уикер-парк.
— Твой отец водил тебя в трущобы в детстве? Интересное воспитание.
Я пожала плечами.
— Думаю, это было хорошо. Я видела жизнь иначе, чем многие мои друзья.






