Хотя он больше не произносил своего приказа, чтобы я вернулась за стол, выражение его лица, когда он вернулся на место, ясно говорило о его намерениях.
— Ладно, — сказала я, вернувшись
к стулу и взяв вилку.
Каждый укус был труднее предыдущего. Дело было не в еде. Рыба была нежной. Салат был свежим и хрустящим. Соус из прованских трав был сладким и острым. Мы даже сделали булочки. В них не было ничего особенного, просто готовый полуфабрикат, который нужно вынуть из морозилки и запечь в духовке. Это сам день лишил меня аппетита, полный открытий и нового зашифрованного сообщения, плавающего в глубинах даркнета. Неужели я сказала слишком много?
Для знающего человека информации было слишком много, чтобы ее мог написать кто-либо, кроме меня или Расса.
Кадер сказал, что он не беспокоится. Конечно, нет. У него не было цифрового следа. Меня обвинили в краже собственных исследований, и теперь, если это сообщение будет обнаружено, обвинения подтвердятся. Поможет ли нам его план или навредит мне?
Мой желудок продолжал скручиваться, каждая мысль была еще одним узлом в веренице узлов.
Температура на кухне повысилась по мере того, как моя кожа нагревалась. Мое горло пересыхало с каждым укусом, несмотря на то что я продолжала пить прохладную воду. Съев еще немного, я повернулась к Кадеру. Вместо того чтобы есть свой ужин, он смотрел в мою сторону.
— Я не могу… — я указала на тарелку, — … съесть еще. Это было вкусно. — Когда он не ответил, я покачала головой. — Я не прошу у тебя разрешения выйти из-за стола.
Его зеленые глаза сузились.
— Ты побледнела.
Личность номер два вернулась, та, которая защищала и заботилась. Его присутствие становилось заметным не только в его словах, но и в меняющемся тоне и выражении лица.
Кадер потянулся ко мне, положив руку на стол и вытянув ее, но не касаясь.
— У тебя кровь отхлынула от щек, пока я наблюдал.
Когда я начала вставать, Кадер протянул руку, рукав
его рубашки задрался вверх, открывая узор чуть выше запястья.
— Лорел, скажи мне, что с тобой все в порядке.
Хотя мне и хотелось посмотреть на разноцветные чернила, я боялась, что, если сделаю это, он их закроет. Вместо этого я притворилась, что смотрю в свою тарелку, борясь с желанием провести кончиками пальцев по татуировкам. Подобно текстуре его рук, чернила казались грубыми. С другой стороны, я не была уверена, что можно интерпретировать ощущения только с помощью визуальных подсказок.
— Лорел.
Подняв глаза, я встретилась с ним взглядом.
— В порядке ли я? Нет, я не в порядке. Я не уверена, что когда-нибудь снова буду в порядке.
— Это не то, что…
Встав и подняв тарелку во второй раз, я отнесла ее к раковине и положила на дно. Когда я повернулась, Кадер был рядом, не настолько близко, чтобы дотронуться, но все же едва вне досягаемости.






