Кремово-фарфоровый оттенок ее кожи и ярко-рыжие волосы были ярким напоминанием о том, что у нас была никчемная мать, но не отец. Визуально нашим единственным общим знаменателем были зеленые глаза, смотревшие на меня, того же цвета, что и мои.
— Ты собираешься послать меня к черту? — спросил я. — Со мной покончено, и я тебе больше не нужен.
— Нет, я хочу напомнить тебе, что мне двадцать шесть лет.
— Я, блять, знаю твой возраст.
— Ты так много для меня сделал. Было тяжело, когда ты ушел, но… — Ее взгляд скользнул по нашему сборищу. — …так и должно было быть. Это, Мейс, жизнь, которую ты должен был прожить. Вы четверо будете править этим городом. Ты поможешь большему количеству людей, таких как Мисси.
Волосы у меня на затылке встали дыбом при звуке имени нашей сестры.
— Я никогда не смогу отблагодарить тебя за все, что ты сделал, — продолжала она. — Ты заботился обо мне даже из-за океана. Теперь пора позволить мне жить.
— С ним? — спросил я, выпрямляя шею.
— А у тебя есть вариант получше? — спросил Рид, его грудь вздулась, челюсти сжались, а на темной коже левой щеки появились желваки. — Я недостаточно хорош?
Я оглядел его с ног до головы.
— Черт возьми, нет, — его вопрос поразил меня, напомнив, как могло звучать мое заявление.
Это не имело никакого отношения к тому, как он выглядел. На самом деле ни один живой человек не был достаточно хорош для моей сестры.
Мне было наплевать на цвет их кожи или что-то еще.
Рид Мюррей был одним из моих лучших друзей почти десять лет. В нем было шесть футов шесть дюймов крепких мускулов, и он, вероятно, был одним из самых умных мужчин, которых я знал. Это многое говорило о нашей группе. Для богатого парня и троих неудачников мы были сильны не только физически, но и интеллектуально.
— Черт возьми, Рид, — сказал я, — это из-за моей сестры. Не из-за тебя.
Мы все обернулись, когда двери лифта позади меня открылись. Черт.
— Скажите мне, что, черт возьми, происходит, — взревел Спарроу, его недовольство излучалось рябью, когда он подошел ближе к нашей группе, оставив Патрика в нескольких шагах позади.
Когда никто не ответил, Спарроу остановился и перевел взгляд с Рида на Лорну и, наконец, на меня.
— Наш город в осаде, а вы двое сражаетесь за нее?
Лорна сделала шаг вперед, выпрямив шею.
— Я соберу свои вещи и уйду до того, как вы четверо вернетесь утром.
У моей младшей сестры было больше мужества, чем у половины Чикаго, чтобы противостоять Стерлингу Спарроу. Хотя это произвело на меня впечатление, я боялся, что ее сила может повредить моему делу, если она останется здесь.
— Ты остаешься.
Мой взгляд переместился на Рида, а его — на меня. Ни один из нас не был тем, кто произнес это глубокомысленное заявление. Все, включая Спарроу, повернулись к Патрику.
— Да ладно, — сказал Патрик.






