И расплачиваюсь я за нее по сей день…
Больно вспоминать жесткое осуждение со стороны брата. Глаза отца, горящие острым разочарованием. Маму… У которой в тот тяжелый для меня период случился микроинсульт.
Отношения с родителями необратимо испортились, ведь, оступившись, я подорвала их доверие и выпачкала в грязи репутацию нашей добропорядочной семьи…
Может поэтому они с большой охотой вернулись этим летом в родной Новосибирск. Хоть и повод для этого был отнюдь не радостный — бабушка упала с лестницы и сломала шейку бедра.
Мама и папа уехали, мы же с Лешей остались в Москве. Я поступила в академию, а брат захотел учиться в колледже.
Думаю, родители даже рады такому исходу…
Открываю двери, предварительно справившись с капризным зонтом, и достаю на проходной карточку.
— О, Даринка! — охранник отвлекается от любимых сканвордов. — У тебя ж сегодня вроде выходной?
— Добрый день, дядь Жень. Уже нет, — развожу руками.
— Тю… Не дают девчонке отдохнуть.
— Да я только рада. В общежитии сейчас так шумно… — прохожу через турникет.
— А тут прям благодать, ага, — смеется он. — Тратишь свои лучшие годы непонятно на что.
Угощаю мужчину пирожками, купленными по дороге, и торопливо переставляю ноги, чтобы приступить к своей смене вовремя.
— О, Арсеньева, снова ты! — Ленка радостно хлопает в ладоши, а затем звонко чмокает меня в холодную щеку. — Я так и подумала, что вредина-Жанна не выйдет вместо
Наташки. А на тебя, безотказную, центр может рассчитывать круглосуточно, семь дней в неделю.
Пожимаю плечами и снимаю с себя верхнюю одежду. Мне нетрудно. Всякое бывает.
— Какие новости?
— У нас прибавление, — хмуро сообщает Ленка. — Новенькая. Филатова Мария Сергеевна, страшная бука. Ни слова не произнесла, пока мы ее заселяли.
— Захочешь тут говорить при таких обстоятельствах, — сочувственно бормочу я. — А кто привез?
— Сын сдал. Ходил тут зажравшимся гусем по коридорам. Покажите мне то, покажите мне это, — кривляется Ефремова, профессионально меняя интонацию. — Можно подумать, на курорт мать отправляет. Тьфу! Все у нас здесь в равных условиях.
— А в какую палату ее определили? — закусываю губу, застегивая на себе халат.
— Ща упадешь! — заливисто хохочет она. — В пятнадцатую. К Гриппу. Вот кто нашу Несмеяну разговорит!
Да уж, «повезло». Агриппина Игоревна — та еще компанейская «девчонка». Жутко склочная и порой даже агрессивная.
— Ладно, пойду, а то время уже, — бросаю быстрый взгляд на часы.
— Давай. В четыре жду на чай, не опаздывай! — машет коробкой с печеньем и занимает свой пост на регистратуре. — Ухажеру привет.
Дурында…
Аркадий
Семенович, конечно, замечательный человек и весьма импозантный мужчина, но ему, на минуточку, семьдесят четыре.
Шагаю по длинному коридору и по очереди захожу в палаты.






