ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Аритмия, Автор - Джолос Анна, , Жанр - Современные любовные романы, Любовные романы. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Аритмия Джолос Анна Аритмия, Автор - Джолос Анна, , Жанр - Современные любовные романы, Любовные романы. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Глава 1. Академия мечты Дарина Арсеньева Наши дни Москва, октябрь Монотонная речь многоуважаемого профессора Преображенского обманчивой, убаюкивающей рапсодией разносится по аудитории. Пожилой седовласый мужчина восседает за кафедрой и ведет неспешный диалог с самим собой. Именно так может показаться на первый взгляд… Потому что на большинство его вопросов в ответ звучит лишь постыдная тишина. Если честно, б о льшая часть студентов откровенно спит. Оно и понятно. Пятница, последняя пара, которая, к слову, заканчивается довольно поздно. Еще и погода как нельзя лучше располагает ко сну — дождь, ритмично барабанящий по крышам, заливает улицы весь день напролет… Поворачиваю голову влево и не могу сдержать легкую улыбку. Картина маслом: в то время как преподаватель толкует о грамматике, Бобылева и Вершинина возлежат друг на друге и бессовестно предаются сладостному дрему. Михаил Валерьевич прерывает лекцию и после затянувшейся паузы вымученно-горестно вздыхает. С запоздалым ужасом понимаю, что он в этот самый момент тоже поймал девочек с поличным. Пристальный, хмурый взгляд из-под очков с широкой оправой и плотно сжатые губы — прямое тому подтверждение. Аккуратно толкаю Ингу локтем в бок. П

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

 — А если я заболею от этой ледяной воды и слягу с воспалением легких?

Инга едва не плачет. Наша тепличная ростовская принцесса не привыкла к таким экстремальным условиям. В первую неделю заселения у нее вообще случилась депрессия. Все ее удручало:

недостаточно мягкая кровать, унылые обои, отсутствие штор, общий шкаф и холодильник. Держалась она с нами холодно и напряженно, но потом волею обстоятельств мы все-таки сдружились.

Жаловаться Вершинина, конечно, не пойдет, это просто игра на публику. Ингу итак по понятным причинам в это общежитие заселили с большой неохотой. И, естественно, не за бесплатно.

— А че вы такие потерянные? — наконец замечает печать озадаченности на наших лицах.

— Кастрюлю угнали, — загробным голосом сообщает Ритка, почесывая левую бровь.

— Борщ? Наш борщ? — вопит Вершинина. — Ну, знаете ли… Они тут вообще все дикие, что ли?!

Вздыхаю, хмуро глядя на плиту. Мне на работу скоро, а обед, похоже, отменяется. Впрочем, как и душ, наверное.

— Я за солью в комнату ходила, — рассказывает Бобылева, все еще пребывая в состоянии шока. — Сюда возвращаюсь, а кастрюли нет…

— Надо было лучше за ней следить!

— Да кто ж знал-то! Я на пару минут ее оставила! — огорченно причитает Ритка.

— И кто по вашему стащил наш борщ? — задумчиво склоняю голову.

— Левицкий, сто процентов! — зло прищуриваясь, выдает свою версию Инга. — На прошлой неделе Федорова чехвостила его за съеденную картошку. Ох, я те щас устрою, чертило

питерское!

Угрожающе скрипнув зубами, Инга хватает из моих рук половник, разворачивается и с немыслимой скоростью устремляется в коридор с громким воплем «Левицкий, тебе хана»!

Мы с Бобылевой несемся следом, нагоняя ее лишь у комнаты Германа.

— Открывай, скотина! — брюнетка остервенело дубасит кулаком по двери, но отзываться никто не спешит.

Может, Герман и не слышит. По ту сторону стены громко играет песня «Белая ночь», в исполнении Виктора Салтыкова.

— Зараза! — Вершинина снова раздосадовано лупит ладонями по гладкой поверхности. — Есть идеи как его вытравить оттуда?

— Пожар! — кричу я во все горло.

— Горим, Герман! — подхватывает Ритка, переходя на неистовый ор.

Клянусь, я аж вздрагиваю от неожиданности. Но самое главное, что уже через несколько секунд дверь резко распахивается, саданув при этом Вершинину прямо по лбу.

Она роняет

половник, а Ритка хватается за сердце. Потому что перед нами стоит Левицкий, облаченный в противогаз.

— Ты, придурок! Кто ж так делает? — Инга растирает ушибленный лоб.

— Я вас спасу.

Кажется, он говорит именно это. Толком и не разберешь.

— А тебя уже ничего не спасет, — набрасываясь на него, зло отзывается разъяренная Вершинина.