Кончики его губ приподнялись, когда тон стал более требовательным.
— Я не отпущу тебя, ни сейчас, ни когда-либо. — Его большие руки напряглись, крепче сжимая
меня. — Мне не следовало отпускать тебя прошлой ночью. Я должен был привязать твое прекрасное тело к кровати.
— Нокс…
Его теплые губы остановили мое возражение, перехватывая мои слова и доминируя над моими мыслями. Удивленный всхлип вырвался прежде, чем трансформироваться в стон, когда его рука двинулась к моей шее, а его поцелуй углубился. Яростные и собственнические, его руки блуждали по мне, пока рот брал то, что принадлежало ему. Бесстыдно его язык не дразнил, а искал свою пару. Мир вокруг нас исчез, когда мы коснулись друг друга, вздох за вздохом и глоток за глотком.
Мои ноги оторвались от пола, когда задница приземлилась на край стола. Я пожалела, что не надела платье, когда мои ноги обхватили его талию, а лодыжки заключили его в объятия.
Это была не уступка, а вопиющее подтверждение владения, уже не одностороннее, Нокс не был клиентом, а я не была наемным работником. Мы оба требовали чего-то другого, чего у нас никогда не было. Что-то, что мы обошли вокруг, предложили в беззаботных заявлениях, но узнали, что прошлой ночью нам не дали по-настоящему.
Этот поцелуй был о том, чтобы стать единым целым, слиться воедино таким образом, который был нерушим, таким способом которому не будет угрожать внешний мир. Ни обвинениями, ни словами на бумаге. Ни тенями, которые таились в моих глазах, ни призраками из его прошлого. Даже самим дьяволом.
Когда мои губы распухли, а ярость закипела, я открыла глаза. Сквозь полуприкрытые ресницы я искала голубизну, которую желала. Как только наши взгляды встретились, мой больше не был скрыт вуалью. Мой подбородок поднялся, а грудь наполнилась решимостью.
— Когда дошло до дела, — призналась я, — я потерпела
неудачу.
Его глаза закрылись, он покачал головой.
— Не ты одна. Мы оба. Что еще ты могла сделать? Я был тем, кто толкал. Я не пытался тебя остановить.
— Мы не можем позволить им сделать это с нами. Я говорила тебе, что Алтон — дьявол. Он влиял на Брайса всю его жизнь. Мы не можем позволить им взять это под контроль.
Хотя мои ноги ослабли и его хватка тоже, я все еще была окружена объятиями Нокса. Утешительный покой его одеколона побудил меня спрыгнуть со стойки, схватить его за руку и потащить в мою комнату, комнату, где я едва спала, и позволить полностью поглотить себя. И все же я сопротивлялась.
— Я не уверен, что они это делают, — сказал он.
— Понимаю. Они получат это, только если мы им позволим.
— Нет, это не то, что я имею в виду. Делорис не уверена, что записку написал Эдвард Спенсер.
Я обернулась, нахмурив брови.
— Почему?
— Это связано с содержанием. Она снимает отпечатки.






