Если бы я не ждала его звонка, то выключила бы звук. Судя по громким звукам — уведомления, электронные письма и твиты — я подозревала, что мое имя было обнаружено как одного из людей, покидающих место перестрелки.
Что это вообще значит?
Мы же не можем быть подозреваемыми, не так ли?
Я раздраженно отодвинула тарелку, схватила телефон и высокий стакан чая со льдом. Даже с душем, я бы хотела что-нибудь еще надеть. Мои капри и топ казались измученными воспоминаниями о сцене в парке. Обходя прекрасный дом Нокса, я не замечала ни элегантной мебели, ни величественной архитектуры. Мой мозг отчаянно пытался воспроизвести утреннюю сцену.
На фотографии я смотрела поверх телохранителей, на толпу людей. И все же не могла припомнить, чтобы видела потерпевшую.
Мой почти пустой желудок скрутило.
Единственным преступлением
этой женщины была пробежка. Я бегала трусцой в парке каждую субботу. Я только что разговаривала с Ноксом, рассказывала ему, как мы должны бегать в парке, а не на беговой дорожке. Это было все, чем она занималась — упражнялась, с ребенком.
Я изучала английский язык и политологию. Физика никогда не была моим коньком. После математики я занялась микро- и макроэкономикой. Я понимала математику как свойство финансов, а не углов и проекций. Каким-то образом пуля, нацеленная либо в Нокса, либо в меня, была выпущена из пистолета с одним из нас на прицеле и человеком, который, как я рискну предположить, был хорош в том, что он или она сделала, когда именно в нужный момент эта женщина вышла на его траекторию.
Какая ирония судьбы?
Пронзительный звонок телефона вырвал меня из мыслей. Я узнала мелодию. Это была моя мать. Я глубоко вздохнула, повернула экран к себе и убедилась в этом.
Я могла бы отправить ее на голосовую почту, но, в конце концов, мне нужно будет поговорить с ней. Неужели она видела мою фотографию? Знала ли она, что я, по крайней мере, связана с преступлением в Центральном парке?
Глубоко вздохнув, я провела пальцем по экрану и крепко сжала живот.
— Привет, мама, — сказала я, прижав телефон к уху,
— Александрия, я посылаю самолет. Где тебя черти носят? Ты сегодня возвращаешься домой.
Мне не обязательно было держать телефон у уха. Сильвия, где бы она ни находилась в доме, вероятно, могла слышать. Не эти слова заставили мои нервы напрячься. Это был тот самый голос.
Волоски на затылке встали дыбом, и я сделала еще один вдох.
— Алтон, где моя мать?
Глава 11
Двадцать
лет назад
Орен
— Семья, — сказал Кармайн Костелло, обнимая Анджелину.
— Дядя, — ответила она с улыбкой.
— Орен, — сказал он, протягивая руку.
— Сэр, мы счастливы быть здесь сегодня.
— Да, да, — ответил мистер Костелло, проходя через дом и обнимая мою жену, свою племянницу.
То, что я сказал, было отчасти правдой.






