Скривившись, последовала за ней, помня о коварности преподавателя по физической культуре.
После двухчасового получения инструкций нас отпустили отдыхать, и готовится к завтрашнему дню. Многокилометровый марш бросок был тем еще испытанием, поэтому самым правильным было последовать рекомендациям преподавателей и разойтись по палаткам. Но многие студенты не разделяли моего мнения и отправились веселиться у костра.
В лесу темнело намного раньше, поэтому, поужинав и приняв летний душ, я спряталась в палатке, чтобы почитать недавно скачанную книгу на телефоне.
Маринка, как я и думала, скрылась в неизвестном направлении искать
приключения на свою пятую точку, а я расположилась в двухместных апартаментах, наполненных назойливо-пищащими насекомыми.
Через пару часов, когда глаза стали слипаться, я устроилась поудобнее, и решила погрузиться в сон, в палатку ворвался двухметровый цунами и нырнул ко мне под одеяло.
Сказать, что потеряла дар речи от наглости — ничего ни сказать.
Пока соображала, что происходит, парень обхватил меня за талию и прижал к себе, прячась под одеяло с головой.
— Ты что творишь, кретин, вали отсюда, — шипела я, отталкивая неизвестного парня ногами, пытаясь сорвать с него свое одеяло.
— Я ненадолго. Потерпи Бурундук, — проговорил нахал, и я его узнала.
Артур. Бабник. Мажор. Сердцеед, по которому сохло пол универа, и когда-то я была в их числе.
— С какой стати. Проваливай, — обида за три года на него еще не прошла, и сейчас в меня
вселился бес, который требовал расплаты.
— Тихо ты. Разоралась. А то быстро найду способ тебя заткнуть, — этот гад вел себя со мной, как ни в чем не бывало.
Я же напротив, все прекрасно помнила. Море слез и жгучая обида за его грязный поступок, который ему не прощу никогда.
— Что? — ошалело посмотрела на его ухмыляющийся фейс, показавшийся из под одеяла.
— Проехали. Просто помолчи, — улыбнулся своей коронной улыбкой, которая сводила девчонок с ума, но не меня. Плавали — знаем. На одни и те же грабли больше не наступлю, к тому же у меня теперь был тот, о ком я думала постоянно.
Снаружи был слышен смех и голоса девчонок, которые что-то бурно обсуждали, бродя между палаток.
— Так, если сейчас же не уйдешь, я заору, — решительно сказала ему, желая побыстрее избавиться от его присутствия.
Голоса приближались, и я отчетливо слышала голос Самойловой, дочки нашего ректора, которая явна была в гневе.
Не от нее ли Лихачев пытается спрятаться? О том, что она сохла по этому мажору уже не первый
год, слышала ни раз, а сейчас видимо придется ощутить ее светлые чувства на собственной шкуре.
— Белкина ты тут? — снаружи действительно была Самойлова. — Вылезай.
Гневно крикнула она.






