ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Верь мне, Автор - Jana Konstanta, , Жанр - Современные любовные романы, Любовные романы. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Верь мне Jana Konstanta Верь мне, Автор - Jana Konstanta, , Жанр - Современные любовные романы, Любовные романы. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. ПРОЛОГ — Признать Власова Максима Владимировича виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.131 Уголовного Кодекса Российской Федерации… Виновным… Железные прутья клетки дрогнули и начали плавиться на глазах, будто кто-то облил их жгучей едкой дрянью. Парнишка заморгал, прогоняя слезы, взгляд с упорством цеплялся за холодную железную перекладину — как матери в глаза теперь смотреть? Мама… — … назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок восемь лет с отбыванием наказания в исправительной… Сквозь безразличный голос судьи прорвался негромкий вскрик по ту сторону железной грани, что разрубила молодую жизнь напополам. Мама… Не плачь, мамочка, твой сын ни в чем не виноват! Мама… Не сдержался мальчишка, слезы беспомощно побежали по щекам. Страх, растерянность, непонимание и нежелание принять горькую правду этой минуты. Как же так? Как же теперь… Что будет теперь? Мама… — Так и надо гаденышу! — злобный возглас, брошенный полушепотом, пролетел сквозь решетку и вонзился отравленным кинжалом в помутившееся сознание. — Макси-и-им! К клетке, отгоняя охранников, рвалась поседевшая за несколько дней женщина. Мама… — Женщина, отойдите! Не положено, — двое парней,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Зачем тебе это дерьмо нужно? Зачем ты мне помогаешь?

Тяжелый взгляд устремился на Сажинского.

— Ты все-таки дурак, Власов. Ты другом мне был и остался, а друзей в беде не оставляют. А вот подонком ты не был никогда. Понятия не имею, что у вас там с Кариной случилось, но тебя я достаточно хорошо знаю и во всю эту историю с изнасилованием не верю. Вопросов лишних задавать не буду, захочешь — сам расскажешь. Как бы то ни было, Макс, на меня ты всегда можешь положиться. Ладно, не буду мешать. Я тебе номер телефона оставлю, понадоблюсь — набери. Надеюсь, что звонка от тебя все-таки дождусь. И не загрызи себя тут, жизнь штука полосатая — черная твоя полоса осталась за спиной, так что выползай уже на свет.

Черная полоса, белая… Может, у кого-то жизнь действительно полосатая, но вот только не у Власова —

последний проблеск потух вчера на могиле матери. Так и не притронувшись к еде, Макс спрятал запасы в холодильник.

А погода действительно классная, и в бронзовом закате так красив родной город. А он, как дикий зверь, сидит в четырех стенах и, кажется, умирает. Был бы сейчас один в своей квартире — точно спился бы. А стоит ли? Еще вчера он мстить собирался, а сегодня… Раскис. Сломался. А цел ведь, жив, здоров! Крыша над головой есть, на небо голубое не через прутья железные смотрит! И Олежка вон прыгает, пытается его растрясти, взбодрить, уже откровенно раздражая своей опекой… Все ведь есть, чтоб отряхнуться, встать и идти дальше! А он себя заживо хоронит… Нет уж, не дождетесь. Макс достал свою одежду, которую не дал Сажинскому выбросить, переоделся и все же вылез из укрытия.

Как бы цинично это ни звучало, но жизнь продолжается. Город живет своей жизнью, гудит, сверкает в лучах уходящего солнца. Мамочки с детьми неторопливо прогуливаются по улицам, молодежь, старики… Спешат домой работяги. И как ни странно ему, Власову, но никто не оборачивается на него, не показывает пальцем и не клеймит проклятьями. И даже полицейскому нет дела до него — лениво смотрит

по сторонам и не видит в нем преступника, недочеловека. Голуби и те не спешат слететь с насиженных мест, когда тяжелой поступью в протертых кроссовках он проходит мимо них в нескольких сантиметрах. Власов брел по родным местам и понемногу успокаивался, еще не зная, какой сюрприз ему готовит грядущая ночь.

Стемнело. Его тянуло в тишину, и потому давно остались позади шумные, яркие проспекты и бульвары — Власов брел по тихим улочкам, не замечая, как ноги сами несут его туда, где текло счастливое его детство, где осталась его юность.

Макс не решился подойти к собственному дому — испугался, что чуть засохшие ранки снова закровоточат, когда увидит пустые, безжизненные окна собственной квартиры, подъезд и, не дай Бог, кого-то, кто его когда-то знал.