ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Верь мне, Автор - Jana Konstanta, , Жанр - Современные любовные романы, Любовные романы. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Верь мне Jana Konstanta Верь мне, Автор - Jana Konstanta, , Жанр - Современные любовные романы, Любовные романы. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. ПРОЛОГ — Признать Власова Максима Владимировича виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.131 Уголовного Кодекса Российской Федерации… Виновным… Железные прутья клетки дрогнули и начали плавиться на глазах, будто кто-то облил их жгучей едкой дрянью. Парнишка заморгал, прогоняя слезы, взгляд с упорством цеплялся за холодную железную перекладину — как матери в глаза теперь смотреть? Мама… — … назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок восемь лет с отбыванием наказания в исправительной… Сквозь безразличный голос судьи прорвался негромкий вскрик по ту сторону железной грани, что разрубила молодую жизнь напополам. Мама… Не плачь, мамочка, твой сын ни в чем не виноват! Мама… Не сдержался мальчишка, слезы беспомощно побежали по щекам. Страх, растерянность, непонимание и нежелание принять горькую правду этой минуты. Как же так? Как же теперь… Что будет теперь? Мама… — Так и надо гаденышу! — злобный возглас, брошенный полушепотом, пролетел сквозь решетку и вонзился отравленным кинжалом в помутившееся сознание. — Макси-и-им! К клетке, отгоняя охранников, рвалась поседевшая за несколько дней женщина. Мама… — Женщина, отойдите! Не положено, — двое парней,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Странно все это, конечно: меньше всего он ждал сейчас помощи от Олега, но так бывает — близкие предают, а те, на кого и не рассчитываешь, вдруг протягивают руку.

— Если не сложно, отвези меня к матери, — попросил Власов, усаживаясь в новенький, чистенький внедорожник.

— Макс…

Улыбка вмиг слетела с губ парня. Олег замялся, кропотливо подыскивая слова, а Макс лишь удостоверился в своих догадках.

— Да ладно тебе, говори как есть, я и так все знаю, — глухо проговорил Власов.

Машина заурчала и плавно тронулась с места, набирая скорость.

— Откуда знаешь? — напрягся Олег.

— Несложно догадаться. Она мне ни на одно письмо не ответила. Им поверила, а мне — нет.

Тишина. Тяжелая, неприятная… Олег не замечал, как нервно отстукивают по рулю его пальцы. «Значит, Власов уверен, что мать его не простила…»

— Макс, поедем сейчас ко мне, отдохнешь, в себя придешь… А потом обо всем поговорим, ладно?

— Не надо, Олег. Спасибо, что встретил, но… отвези к матери. Она единственная, кого хочу сейчас видеть. Даже если она этого не хочет.

— Хочет, не хочет… Да при чем здесь это? В общем… тут такое дело…

Олег нервничал. И Власов, которого, казалось, уже не прошибешь, вдруг резко обернулся, почувствовав неладное:

— Какое дело?

Сажинский примолк. Хмурился, нервничал, до белых костяшек сжимая руль…

— Олег, говори.

— Да нет у тебя больше матери, — выпалил Сажинский, уставившись на дорогу. — Не выдержала она суда. Когда тебя увезли, у нее приступ случился. Спасти не удалось, даже до больницы не довезли… Прости. Это я попросил, чтобы тебе не говорили об этом — ее ведь уже не вернуть, а я боялся, что руки на себя наложишь, если узнаешь. Прости, Макс. Если хочешь, на кладбище заедем.

Над одиноким холмиком с букетом уже увядших роз шелестит листва, омытая дождем;

сырая земля, холодная и неприветливая, так кощунственно гармонична с потрескавшейся кожей на руках молодого парня, что давится слезами, стоя на коленях рядом с могилой… «Мама… Ну как же так, мама? Ты прости меня, мама! Прости! Да лучше б возненавидела, прогнала б меня, только бы жива была! Мама! Как же мне жить теперь, мама?!»

А пальцы вгрызаются в землю и слезы ручьем бегут по щекам… А ведь еще сегодня утром он считал, что давно уже умер, что больнее, чем было, уже не будет, что слез того мальчишки в наручниках уже не будет никогда. Он был уверен, что не осталось на земле ничего, что могло бы заставить дрогнуть испепелившийся уголек там, где у всех нормальных людей находится сердце… А оказалось, ему еще может быть больно. А оказалось, что ад не остался где-то позади вместе с колючей проволокой… А оказалось, что сегодня утром он был еще вполне жив, и лишь сейчас, ощущая ладонями равнодушную мертвую землю, он понимает, что умирает.