Все еще не отошедшую Ксюху завел в дом на попечение матери, а сам взял старый Патриот, который использовал для редких вылазок на рыбалку, и уехал.
Вернулся он к утру. Сказал, что тела уже забрали. Это была супружеская пара и возвращались они с новогоднего корпоратива. Оба работали инженерами на местном заводе. У них осталась восьмилетняя дочь.
Маме
тогда стало плохо и ей пришлось даже вызвать "скорую помощь". Отец помрачнел так, словно разом постарел на десять лет. Ксюха больше не плакала, лишь, раскачиваясь, словно умалишенная, затравленно смотрела перед собой, такая же серая, как рассвет в тот день.
Позже отец увел ее на кухню и их не было очень долго, а потом она вышла. Надела свою куртку и, шепнув "прости" – ушла. Навсегда. Больше я ее никогда не видел. Только слышал спустя время, что она уехала обратно в свой родной город и купила там квартиру.
Девочка из бедной многодетной семьи трехкомнатную квартиру…
То, что отец заплатил ей за молчание, я узнал только спустя годы.
За молчание о преступлении, которое совершила она.
_
Наши дни
Рита
– Получается, твой отец так и не узнал, что это сделал не ты?
– Нет, – махнул головой он, и словно сам постарел от страшных воспоминаний. – Он заплатил ей, чтобы
ОНА не сдала меня.
– И она так просто взяла эти деньги?
– Как видишь.
Мой мир перевернулся. Снова. И я снова не знала, что со всем этим делать.
Голова шла кругом: он не виноват, но… виноват. Виноват просто в том, что пустил пьяную девочку за руль. Но ему было девятнадцать, чуть старше, чем я сейчас, а если бы подобное случилось со мной? Как поступила бы я?
– Марина знает о том, что было да? И Кристина тоже?
Он кивнул.
– Я не мог носить все в себе, мне нужно было с кем-то поделиться.
И осуждать его за это я не могла.
– Отец сразу разыскал твою тетку и нашел способ передать ей деньги, – продолжил он сбивать меня с ног сокрушающей правдой. – Сумма была приличной, там хватило бы и на достойные похороны и на несколько лет безбедного существования тебя и твоей тети. Тогда он не знал, что она сдаст тебя в приют.
– Я не слышала ни о каких деньгах, – процедила я, все еще не отойдя от свалившейся на голову жестокой истины. – На могиле родителей до сих пор даже памятника нормального нет.
– Значит, она присвоила их себе.
Что было на нее так похоже…
– Потом, когда я узнал, что ты в детском доме, то сам переводил деньги на твой счет. Ежемесячно, сколько мог, несколько лет подряд.
– Счетом распоряжалась тетка… Она же потом продала обманным путем нашу квартиру, – глухо проложила я, гипнотизируя носы абсолютно не подходящих к старым джинсам сапог. – Обложила по полной. А я дура, еще сочувствовала ей, когда ее сынок снаркоманился.
Вынес из дома все подчистую. Еще думала – откуда у них столько добра? Вырученных денег от квартиры настолько бы не хватило.






